Северный Кавказ сквозь столетия. Наима Нефляшева
Северный Кавказ сквозь столетия. Наима Нефляшева
В ближайших постах – что такое аталычество? Почему в средневековье и новое время кавказские дети часто отдавались на воспитание в чужие семьи? И с кем сегодня остаются дети тех, кто уехал на заработки в Москву, Питер, Ростов или Ставрополь? Трансформация обычая – или новые реальности?
Во многих семьях Северного Кавказа всегда находились на воспитании дети из чужих семей. Рисунок из книги «Черкесы в рисунках европейских художников 18-19 века». Майкоп, 2009.
Вторая версия. Аталычество – это форма избегания между отцом и ребенком, характерная для родового строя. Аталычество как реликт якобы ограничивало личные контакты между родителями и детьми.
Некоторые считают, что люди, отдавая своих детей в чужие семьи, специально развивали формы искусственного родства, чтобы укрепить внутриобщинные связи и усилить феодальную зависимость более низших сословий.
Наконец, якобы в семье аталыка ребенок может научиться таким навыкам, которым трудно овладеть в родительской семье. Выносливости, терпению, умению ладить с людьми и т.д.
Наиболее вероятно, что смысл аталычества заключается в том, что крестьяне всегда стремились иметь связи в среде аристократов. Искусственное же родство дворян и князей с крестьянами, в свою очередь, давало элитам возможность иметь широкую социальную опору. Для прекращения кровной мести и межсословных конфликтов система аталычества была очень кстати – она гасила социальные конфликты без боевых действий и других неприятных вещей.
Северный Кавказ сквозь столетия. Наима Нефляшева
Чему и как учили аталыки?
Родители иногда до рождения ребенка договаривались с кем-то, чтобы этот человек стал аталыком их наследника и сообщали ему приблизительное время, когда он может взять ребенка в свою семью. Претендентов на роль аталыка могло быть несколько, они сами торопились предложить свои услуги, соперничали между собой, источники пишут даже о случаях кражи ребенка аталыками.
Желание стать аталыком не в последнюю очередь было связано с возможностями установления социальных связей с элитами. А также с материальными привилегиями. Так, у балкарцев молодой князь наделял семью своего аталыка землей в пожизненное владение, а та обязывалась вносить ему ежегодные платежи.
Нередко (особенно в княжеском сословии) ребенка передавали на воспитание представителю соседнего народа, например, крымские ханы отдавали своих детей на воспитание черкесам, а ингуши и осетины, как написал мне в предыдущем посте в комментариях Абдуррахман, к кабардинцам. Отдавая своего ребенка аталыку, отец устраивал пир, на который приглашались многочисленные родственники.
Аталык настолько привязывался к своему воспитаннику, что в случае его смерти, как писал адыгский историк Хан-Гирей, в течение года соблюдал траур. Если воспитанника постигала беда, его обижали или убивали враги, то за кровь убитого одинаково мстили и родной отец, и аталык. Это была их священная обязанность. Точно такую же обязанность принимал и воспитанник по отношению к аталыку. Он мстил за его кровь, как за кровь родного отца под влиянием тех прочных отношений, которые аталыки формировали в сознании и поведении своих питомцев.
Аталык воспринимался семьей своего воспитанника как родственник и близость к княжеской семье распространялась не только лично на аталыка, но и на его семью, на аул или род, к которому она принадлежала.
Сыновья аталыка, вскормленные одною грудью с княжеским сыном, становились фактически братьями последнего и, поэтому, находились на особом положении не только в семье князя, но и среди остальных членов общины вообще. Они словно приобщались ко всей той престижной мифологии и героической истории, которая была присуща лучшим кавказским княжеским фамилиям. Впоследствии, когда княжеский сын взрослел и становился наездником, молочные братья всюду сопровождали его как дружинники,оруженосцы или подручные.
Получив на воспитание еще грудного ребенка, аталык, фактически, становился вторым его отцом и широко пользовался своими отцовскими правами и властью. Лишь только ребенок становился на ноги, аталык старался воспитать его физически развитым и активным. Аталык обязан был учить своего воспитанника искусству красноречия и рассуждения на собраниях. Мальчика учили ездить верхом, джигитовать, владеть кинжалом, пистолетом, ружьём, охотиться.
Если аталык отправлялся в военный поход, то брал подростка с собой и защищал его собственным телом.
Функции воспитателей княжеских дочерей брали на себя жены аталыков. Воспитательница должна была учить юную княжну нормам поведения и послушанию в семье. Девочек учили рукоделию, тонкостям этикета, различным женским навыкам, умению быстро готовить вкусную пищу, хорошему знанию генеалогии своей и своего воспитателя, приобщали к песенной культуре. В девушке культивировались такие качества, как остроумие, трудолюбие, аккуратность.У черкесов девушка обязательно должна была уметь шить золотом и серебром.
Родители ребенка видели его не больше 1-2 раза в течение его пребывания в семье аталыка. При этом родители, следуя обычаям избегания, при встрече никак не проявляли своих чувств и даже делали вид, будто не узнают сына. Тот, со своей стороны, зачастую даже не знал, кому его привезли показывать.
Закончив воспитание молодого князя, аталык должен был его вооружить его, хорошо одеть, подарить лучшего скакуна и привести его домой в сопровождении членов семьи, большой свиты из родственников и близких воспитателя и новых знакомых. Это был торжественный и психологически сложный момент для всех – и для князя, и для аталыка, и для его воспитанника, возвращавшегося в родную семью, и для всех его родственников – кровных и некровных. В родной дом юноша возвращался, словно в чужую семью. Проходили годы, прежде чем он привыкал к отцу и матери, братьям и сестрам. Часто братья в одной семье воспитывались у разных аталыков и, возможно, между ними возникала отчужденность. Напротив, с семьей аталыка у воспитанников устанавливалась близость, приравнивавшаяся адатами к кровной и даже больше.
В 1822 году Ермолов, стремясь разрушить традиционную сословную систему и сиcтему внутрикавказских взаимоотношений, издал свою известную прокламацию, касавшуюся адыгов, которая гласила: «Отныне впредь запрещается всем адыгским владельцам и узденям отдавать детей своих на воспитание к чужим народам».
К середине XIX в. и особенно к началу ХХ века значительно деформируется социальное предназначение аталычества. Из большого числа функциональных обязанностей аталыка сохраняется только кормление ребенка женой аталыка. В таком усеченном виде аталычество продолжало, например, существовать в Дагестане еще некоторое время и даже после октябрьских событий 1917 года.
Аталычество: инструмент политики или обычай воспитания?
Аталычество как оно есть
На практике аталычество реализовывалось следующим образом. Когда родители решали отдать своего ребёнка аталыку, возраст чада не имел большого значения. Отдавали в чужие семьи детей иногда после трёх-четырёх месяцев от роду. При этом принявший ребенка на воспитание приобретал все права кровного родства с семейством своего питомца. Такое родство именовалось молочным, но имело всю силу родства кровного.
В аталычество отдавали как мальчиков, так и девочек. Естественно, срок пребывания у нового «отца» для девочек и мальчиков был различным. Срок пребывания в доме аталыка определялся для мальчика 6-13 годами (иногда до 18 лет), для девочки от 12 до 13 лет. Юношу аталык обязан был научить в совершенстве всему, что знает сам, в том числе и военному искусству. Мальчики учились верховой езде и правилам горского этикета, стрельбе и сельскому хозяйству. Конечно, много времени уходило на физическую подготовку. Девочка же попадала в руки жены аталыка. Она учила её рукоделию, ведению домашнего хозяйства, умению готовить, ткать и т. д. Также одной из главных функций аталычества была ранняя и более полная социализация детей, особенно из знатных родов.
Порой воспитанники попадали к аталыку не просто из другого рода, но и из другого этноса. Подобное происходило чаще всего среди князей и аристократов. В таких обстоятельствах юноша или девушка, кроме всего прочего изучали и новый для них язык, что в кавказском разноязычии дорогого стоило.
По истечении срока воспитания аталык по традиции всячески одаривал своего «сына» или «дочь». При этом подарки были порой куда более роскошными, нежели семья преподносила собственным детям. Конечно, простой крестьянин не так много мог дать воспитаннику, а вот более зажиточные семьи могли преподнести воспитаннику коня, вооружение и знатное платье. С теми же почестями обучение завершала и девушка. В ответ семья воспитанника устраивала большое застолье, а семье аталыка преподносили подарки, аналогичные тем, что получил воспитанник, а порой и куда большие. Если потомство выросло здоровым и грамотным, то аталыку могли передать во владение целый земельный надел, не считая скота.
Необычайно ярко, соответственно своему гению, аталычество описал Александр Пушкин в незаконченной поэме «Тазит»:
«Высшее» и «низовое» аталычество
Конечно, выше приведена самая обобщённая форма аталычества. В зависимости от того или иного народа и социального слоя возникало множество весомых нюансов.
«Низовое» аталычество, бытовавшее среди крестьян, основой своей ставило обмен знаниями и усиление связи между родами вплоть до слияния в одно семейство. А порой основой аталычества были только безопасность детей. К примеру, притесняемая местным князем, аристократом или узденем семья, чтобы дать детям будущее, а роду подмогу, отправляла мальчиков и девочек на воспитание к дружественному им аталыку. Как правило, на «низовом» уровне в качестве аталыка выступал более зажиточный человек, часто проживающий далеко от места рождения воспитанника.
Конечно, совершенно иначе обстояли дела с аталычеством у князей и знати. Для них в традиции аталычества были заложены вопросы образования и воспитания военных кадров, внешней и внутренней политики, верности приближённых и создания будущих наместников и советников. Также не стоит забывать, что люди, наделённые властью, наделены и грузом проблем и ответственности за тысячи и тысячи жизней. История неоднократно доказывала, что сильный лидер чаще всего слишком занят устройством мощного государства, нежели воспитанием потомства, на котором у «великих» природа обычно отдыхала.
Князья традиционно отдавали своих детей на воспитание в семьи сословьем ниже их. Таким образом правящие круги привязывали к себе верных людей практически кровными связями. Так, кумыкские ханы и шамхалы отдавали своих детей на воспитание первостепенным узденям, т. е. приближённым аристократам. Черкесские же князья в качестве аталыков выбирали своих уорков, т. е. тех же дворян. В свою очередь, дворяне передавали своих детей сословию зажиточных свободных крестьян.
Часто основой аталычества становилась политика. Учитывая разрозненность этносов, субэтносов и обществ Кавказа, правители княжеств или же владетели отдельных долин, дабы заключить более прочный союз с одними соседями (традиционно против других соседей), отдавали своих детей и также принимали на воспитание чужих сыновей и дочерей. К примеру, протурецки настроенные черкесские князья с радостью становились аталыками для детей крымских ханов. Князья обретали мощного союзника, а ханы предполагали таким образом записать князей себе в вассалы. После падения Крымского ханства множество представителей его знати нашло приют среди бывших аталыков.
Стоит также отдельно отметить, что по мере увеличения поборов с простых крестьян по всему Кавказу из-за непрекращающейся войны аталычество начало приобретать чисто классовый характер. Простой люд всё более утрачивал выгоды от отдачи дитяти аталыку. При этом аристократия таким образом отчаянно сшивала вновь и вновь рвущиеся союзы между целыми княжествами, обществами и ханствами.
Национальный фактор в аталычестве
Безусловно, на традицию оказывал сильное влияние национальный фактор. Разбросанные по всему Кавказу с его крайне колоритным и разношёрстным рельефом народы вносили в обычай свои поправки.
Одним из ярких и самобытных исследователей Кавказа, упоминавших аталычество, был Султан Хан-Гирей. Он был знаком с черкесским аталычеством не понаслышке. Ведь Хан-Гирей был одновременно потомком крымских ханов и черкесских аристократов, а также полковником русской армии. Вот что этот историк и этнограф писал об аталычестве:
Писал об указанном обычае и Фёдор Фёдорович Торнау, генерал-лейтенант, писатель и один из первых разведчиков, пробравшихся на территорию Черкессии и Кабарды. Торнау указывал особенности аталычества у абхазов:
Малоизвестный этнограф Вальдемар Борисович Пфаф, кавказовед и преподаватель, оставивший весомые, но до конца не оценённые труды по исследованию Осетии, также указал некоторые особенности аталычества у осетин:
В Аварии аталычество начиналось, так сказать, с пелёнок. К примеру, хунзахские ханы предпочитали отдавать своих детей на кормление жёнам свободных и зажиточных крестьян или дворян. Позже дитя обычно и воспитывалось в той семье, в которой росли его молочные братья.
Эффективность аталычества как политического инструмента
Принято считать, что аталычество выступало эффективным инструментом объединения Кавказа, разрешения военных конфликтов и взаимного обогащения знаниями и языками, коих на Кавказе масса. Но увы, сама история показала, что аталычество не смогло быть противопоставлено разобщённости народов региона, давним взаимным упрёкам и чудовищной силы экспансии как государств, так и религиозно-политических движений.
Мюридам, преисполненным религиозного фанатизма, традиция аталычества была чужда, как практически и все остальные обычаи. К примеру, Гамзат-бек, имам и предшественник Шамиля, долгое время воспитывался в хунзахском ханском доме аварских ханов и считался чуть ли не молочным братом молодых ханов Аварии. Но это не помешало ему вырезать всех хунзахских правителей под корень.
Чему учил аталык своего воспитанника
Родители иногда до рождения ребенка договаривались с кем-то, чтобы этот человек стал аталыком их наследника и сообщали ему приблизительное время, когда он может взять ребенка в свою семью. Претендентов на роль аталыка могло быть несколько, они сами торопились предложить свои услуги, соперничали между собой, источники пишут даже о случаях кражи ребенка аталыками.
Желание стать аталыком не в последнюю очередь было связано с возможностями установления социальных связей с элитами. А также с материальными привилегиями. Так, у балкарцев молодой князь наделял семью своего аталыка землей в пожизненное владение, а та обязывалась вносить ему ежегодные платежи.
Нередко (особенно в княжеском сословии) ребенка передавали на воспитание представителю соседнего народа, например, крымские ханы отдавали своих детей на воспитание черкесам, а ингуши и осетины, как написал мне в предыдущем посте в комментариях Абдуррахман, к кабардинцам. Отдавая своего ребенка аталыку, отец устраивал пир, на который приглашались многочисленные родственники.
Аталык настолько привязывался к своему воспитаннику, что в случае его смерти, как писал адыгский историк Хан-Гирей, в течение года соблюдал траур. Если воспитанника постигала беда, его обижали или убивали враги, то за кровь убитого одинаково мстили и родной отец, и аталык. Это была их священная обязанность. Точно такую же обязанность принимал и воспитанник по отношению к аталыку. Он мстил за его кровь, как за кровь родного отца под влиянием тех прочных отношений, которые аталыки формировали в сознании и поведении своих питомцев.
Аталык воспринимался семьей своего воспитанника как родственник и близость к княжеской семье распространялась не только лично на аталыка, но и на его семью, на аул или род, к которому она принадлежала.
Сыновья аталыка, вскормленные одною грудью с княжеским сыном, становились фактически братьями последнего и, поэтому, находились на особом положении не только в семье князя, но и среди остальных членов общины вообще. Они словно приобщались ко всей той престижной мифологии и героической истории, которая была присуща лучшим кавказским княжеским фамилиям. Впоследствии, когда княжеский сын взрослел и становился наездником, молочные братья всюду сопровождали его как дружинники,оруженосцы или подручные.
Получив на воспитание еще грудного ребенка, аталык, фактически, становился вторым его отцом и широко пользовался своими отцовскими правами и властью. Лишь только ребенок становился на ноги, аталык старался воспитать его физически развитым и активным. Аталык обязан был учить своего воспитанника искусству красноречия и рассуждения на собраниях. Мальчика учили ездить верхом, джигитовать, владеть кинжалом, пистолетом, ружьём, охотиться.
Если аталык отправлялся в военный поход, то брал подростка с собой и защищал его собственным телом.
Функции воспитателей княжеских дочерей брали на себя жены аталыков. Воспитательница должна была учить юную княжну нормам поведения и послушанию в семье. Девочек учили рукоделию, тонкостям этикета, различным женским навыкам, умению быстро готовить вкусную пищу, хорошему знанию генеалогии своей и своего воспитателя, приобщали к песенной культуре. В девушке культивировались такие качества, как остроумие, трудолюбие, аккуратность.У черкесов девушка обязательно должна была уметь шить золотом и серебром.
Родители ребенка видели его не больше 1-2 раза в течение его пребывания в семье аталыка. При этом родители, следуя обычаям избегания, при встрече никак не проявляли своих чувств и даже делали вид, будто не узнают сына. Тот, со своей стороны, зачастую даже не знал, кому его привезли показывать.
Закончив воспитание молодого князя, аталык должен был его вооружить его, хорошо одеть, подарить лучшего скакуна и привести его домой в сопровождении членов семьи, большой свиты из родственников и близких воспитателя и новых знакомых. Это был торжественный и психологически сложный момент для всех – и для князя, и для аталыка, и для его воспитанника, возвращавшегося в родную семью, и для всех его родственников – кровных и некровных. В родной дом юноша возвращался, словно в чужую семью. Проходили годы, прежде чем он привыкал к отцу и матери, братьям и сестрам. Часто братья в одной семье воспитывались у разных аталыков и, возможно, между ними возникала отчужденность. Напротив, с семьей аталыка у воспитанников устанавливалась близость, приравнивавшаяся адатами к кровной и даже больше.
В 1822 году Ермолов, стремясь разрушить традиционную сословную систему и сиcтему внутрикавказских взаимоотношений, издал свою известную прокламацию, касавшуюся адыгов, которая гласила: «Отныне впредь запрещается всем адыгским владельцам и узденям отдавать детей своих на воспитание к чужим народам».
К середине XIX в. и особенно к началу ХХ века значительно деформируется социальное предназначение аталычества. Из большого числа функциональных обязанностей аталыка сохраняется только кормление ребенка женой аталыка. В таком усеченном виде аталычество продолжало, например, существовать в Дагестане еще некоторое время и даже после октябрьских событий 1917 года.
Что такое аталычество
Из-за стремления приобрести как можно больше родственников и друзей, у адыгов возникли разные обычаи и традиции, которые способствовали установлению искусственного родства между различными семьями и их родственниками.
В прошлом, как и у других народов Кавказа, у адыгов был обычай аталычества. Он заключался в том, что ребенка с ранних лет отдавали на воспитание в чужую семью, и по истечению определенного времени он возвращался в родительский дом. Само слово «аталычество» происходит от слова «аталык». Аталыком называли человека, который взял ребенка на воспитание, а самого ребенка называли «къан», «пlур», что означает «воспитанник».
В одних источниках утверждается, что ребенка отдавали на воспитание сразу же после рождения, и он возвращался в дом родителей только по достижении им совершеннолетия. В других источниках указывается, что его возвращали в родительский дом, когда ему исполнялось 7-8 лет.
Некоторые утверждают, что ребенка отдавали аталыку только после достижения им 8-9 лет, для обучения его наездничеству, обычаям и традициям адыгов, рыцарскому этикету.
На наш взгляд, когда возник обычай аталычества и бытовал ли он у всех сословий, время пребывания у аталыка не играло особой роли – здесь был важен сам факт установления искусственного родства. Впоследствии, у разных сословий и племен выработалось разное отношение к этому обычаю. Феодалы, всегда извлекавшие пользу из всех обычаев и традиций народа, и здесь не растерялись. Они приспособили обычай аталычества к своим задачам и стремлениям. В более поздний период аталычество приобрело классовый характер и бытовало в основном среди князей и дворянства, о чем повествует Хан-Гирей.
Адыги уделяли большое внимание воспитанию детей, их здоровью, физической и духовной красоте. Об этом говорят многочисленные обряды и песни, связанные с рождением и воспитанием ребенка в семье.
Если аталык забирал ребенка сразу после рождения, естественно, все эти обряды проводились в доме аталыка. К ним еще добавлялся обряд «пlургъэлъагъу», что означает «показ воспитанника». Этот праздник устраивался, когда впервые брили голову воспитаннику и показывали его гостям, приглашенным по этому случаю. Гости одаривали его. В числе гостей бывали чаще всего и его родители.
Аталык воспитывал чужого ребенка так же тщательно, как своих детей, и относился к нему так же строго. Известно, что адыги не носили траур по поводу смерти своих детей, и считалось неприличным показывать свою скорбь, а вот по поводу смерти воспитанника дворянство демонстрировало свою печаль.
У адыгов замужним женщинам запрещалось танцевать на разных торжествах, но на пиршестве, которое устраивалось в честь возвращения воспитанника в родительский дом, жена аталыка имела право танцевать.
При рождении своего воспитанника аталык заказывал импровизаторам песню, в которой воспевалось будущее ребенка, что по отношению к родному ребенку считалось бы верхом неприличия у адыгов.
Чтобы стать аталыком, нужно было быть достойным, уважаемым в обществе человеком, смелым наездником, соблюдающим адыгский рыцарский этикет. Ведь всему этому нужно было научить своего воспитанника. Немало внимания уделял аталык и закаливанию ребенка, который впоследствии должен был переносить и голод, и холод, и физическую боль не только без стона, но и с презрительной улыбкой на устах.
Аталык совершал со своим воспитанником дальние переходы, брал его с собой для участия в набегах, воспитывая в нем достойного защитника Родины, бесстрашного война.
Девочек тоже отдавали на воспитание в чужую семью. Воспитанием ее занималась жена аталыка – приемная мать. Она учила девочку шить, вышивать, готовить и прилагала все усилия к тому, чтобы научить ее адыгским обычаям, традициям и этикету. Воспитанница, под надзором приемной матери, посещала все мероприятия и игрища, в которых по возрасту ей надлежало принимать участие. По достижении ею совершеннолетия, девушку возвращали в родительский дом с большими почестями, как и воспитанника.
Когда воспитанница выходила замуж, приемная мать получала большие подарки от жениха.
Воспитанники и воспитанницы на всю жизнь сохраняли сильную привязанность к приемным родителям и их детям. Иногда приемных родителей они любили больше, чем собственных родителей, а детей аталыка – больше, чем родных сестер и братьев.