Что случилось с пашей сорокиным
Сегодня мы хотим познакомить вас с человеком, который посвятил свою жизнь скейтбордингу и панк-року! Близкий друг группы DISTEMPER, один из первых традиционных скинхедов России и просто живой пример того, как развивались субкультуры «до интернета».
Пашу без преувеличений можно назвать легендой отечественного скейтбординга и культовой личностью в панк-среде. Он стал иконой для нескольких поколений русских скейтеров.
«Скейтборд в моей жизни появился случайно. Мой друг Денис Мархасин нашел где-то советский скейт и заставлял меня попробовать покататься. Мне тогда не очень понравилось, а про трюки и субкультуру скейтбординга мы тогда еще ничего не знали. А вот когда появилась нормальная доска, то сразу были ощущения выше крыши. До сих пор снятся трюки, падения и переживания», — рассказывает Паша.
Начав кататься в начале 90-х, Паша быстро учился.
Про трюки на тот момент не знал никто, поэтому что-то ребята придумывали сами, в основном это были вариации с разворотами.
Самым активным в плане катания был период с 1992 по 1993 год.
Тогда на экраны кинотеатров вышли два художественных американских фильма «Достигая невозможного» (Cleaming the Cube, 1989) и «Столкновение» (Thrashin’, 1986), которые перевернули представление о скейтбординге и подсадили многих на скейт.
Зимой активность не прекращалась. Когда выпадал снег, катались не меньше, чем летом. В 1992-м одним из зимних «спотов» был стадион «Лужники». Днём там был рынок, а вечером, когда малые предприниматели сворачивали свои тюки и уходили, катались скейтбордисты. Прыгали через пустые картонные коробки, делали бордслайды по лавкам и трубе.
Все московские скейтеры катались на самодельных досках, которые делали на кухне Андрей Лавров и Денис Мархасин, заказывавшие материалы на авиационных заводах.
«Иногда скейты буквально «вымучивались» у приезжавших иностранцев. Однажды, работая в парикмахерской, я познакомился с американским проповедником. В итоге он мне привез деку Zero Джимми Томаса, я был шокирован! Первой музыкой, которую мы слушали, были Suicidal Tendencies, Run-D.M.C., Public Enemy, Beastie Boys. Уже позднее мой друг Дима Шапошников принес кассету от каких-то американцев, и там были NoFX и Bad Religion. Ну а потом уже понеслось по панк-року и хардкору», — делится воспоминаниями Паша.
В 1994 в Россию приезжал американский фотограф Miki Vuckovich (он, кстати, одноклассник Тони Хока). Miki в тот момент работал в журнале TWS и сделал фото ребят, катающихся на тогда ещё не достроенном Парке Победы, и в 1995 году фото с Пашей было опубликовано в одном из номеров журнала Transworld skateboarding!
В 1998 вышло видео «Апокалипсис», в котором партия Паши в полной мере позволяла оценить уровень скейтбординга тех лет, актуальность трюков, стиль в одежде и т.д.
На счету Паши участие в более чем 10 видео проектах, таких как «Столица», «Апокалипсис», «Кто здесь?», «Коалиция 1», «Коалиция 2», «My Way Zero Tour Russia».
Многие современные райдеры и по сей день с восхищением пересматривают партии Паши Сорокина, вдохновляясь атмосферой и духом скейтбординга тех лет: то были времена первых спонсорских контрактов, скейтпарков, и специализированных журналов.
Хотим от всей души поблагодарить создателей сообщества Old school skateboarding за уникальные фотографии и текст для статьи. Если бы не вы, целый пласт истории скейтбординга мог быть просто забыт. СПАСИБО!
Паша Сорокин: панк-герой, которого не остановить
Объединить в себе скейтера, панка, хардкорщика, барбера и трад-скинхеда? Легко!
Скейтер и скинхед. Панк-рокер и хардкор-кид. Носитель духа скейтбординга России 90-х годов. Это он первый в России сделал «кикфлип» в «черри ред» на десять дырок. Это его ирокез увековечен на первой эмблеме основанного им же скейт-шопа «Сквот». Это ему посвящена песня «Ska’te» локальной московской банды Distemper. Это со словами его хк-группы B-67 «Не мешай мне дышать!» гасят бычки о лица курильщиков милитант-sXe в тамбурах подмосковных электричек.
— Паш, там к тебе на стрижку пришли.
— Иду.
Паша пересекает просторный, увешанный зеркалами и чучелами диких животных зал барбершопа с лаконично-пафосным названием King (так в начале 90-х, когда Сорокин осваивал свою первую советскую доску «Вираж», было принято именовать продуктовые ларьки) и встречает клиента.
Мастер берется за машинку.
В далеком 1990-м году два подростка из Москвы — Паша Сорокин и Денис Мархасин, — прогуливаясь по родному Марьино, случайно увидели, как какой-то тип «вилял жопой» — ехал слаломом — на советской роликовой доске. С тех пор их жизнь навсегда изменилась — она покатилась по наклонной, закладывая различные трюки под аккомпанемент того подвида панк-рока, который позже назовут «скейт-панком».
— О панк-музыке мы узнавали посредством различного скейт-стаффа — рассказывает о знакомстве с панком Сорокин. — Переписывали саундтреки скейт-видео на аудиокассеты, потом вставляли их в плееры и катались. Вычитывали о группах из ксерокопий журналов и зинов, которые передавались из рук в руки. Естественно менялись кассетами и переписывали их друг у друга. К качеству относились очень трепетно: покупали кассеты «хром» и «металл» со специальным составом пленки, а у Сергея Волошина дома была профессиональная дека для записи. Рисовали обложки сами маркерами и шариковой ручкой по памяти с оригинала.
Также ребята «вымучивали» музыкальный стафф, посылая письма на различные лейблы, вкладывая наличные в почтовый конверт. На почте такие письма частенько потрошили и присваивали денежки себе. Вероятность успешной сделки была 50 на 50. И даже, если все получалось — ответ приходилось ждать несколько месяцев.
— Однажды Миша «Маньяк» послал письмо на лейбл Victory Records. На почте деньги прикарманили, но письмо отправили по адресу. Через какое-то время приходит ответ: «Так и так, чувак, спасибо, что написал! Ты молодец, что заморочился, но кажется ты забыл положить деньги… Но все равно вот тебе бесплатные стикеры и постеры. Мы были очень рады знакомству!»
Панки начала 90-х, как и вся страна, находились в атмосфере тотального информационного голода. О возможности взять и скачать альбом любой интересующей группы никто и мечтать не мог. Информацию собирали по крупицам, и тем более ценной она была. Самый доступный канал распространения новостей того времени — общение между людьми. Среди прочего этим объясняется гораздо более прочная сплоченность субкультурных сообществ, чем сейчас.
История взаимодействия между Пашей и Distemper получила продолжение в нулевых годах, когда основанный Павлом скейтшоп «Сквот» спонсировал деятельность Бая и кампании. Поддержкой магазина пользовались так же: Turbolax, Spitfire и Безумные Усилия.
«Подписывал петицию против скейта на Олимпиаде». История легенды российского скейтборда
Паша Сорокин стоял у истоков современного скейтбординга в России. В интервью Sport24 легендарный пионер скейта рассказал о том, чем живет тусовка в Москве, о собственном магазине и о своем отношении к превращению скейтбординга в спорт.
О том, как все началось
30 лет назад в Марьино мы гуляли по улице, которую в районе называли Бродвеем — там тогда по вечерам все собирались. Слушали The Beatles, «Мальчишник», я учился в классе восьмом, наверное. В какой-то момент мы увидели человека, который ехал на скейте. Это был такой советский желтый скейт, абсолютно плоский. Его еще называли «желтый гроб».
Моего друга Дениса заинтересовала эта тема. Мы тогда жили в одном доме, были не разлей вода. Я за компанию тоже с ним начал кататься. Тогда в Доме быта можно было такие доски напрокат брать. На них и начали кататься — потом выбирались в центр, где общались с ребятами, которые еще раньше начали всем этим заниматься. Пытались на этих досках даже трюки делать какие-то, улучшить конструкцию. А потом увидели у ребят фирменные привозные доски.
Оказалось, что они сами делали скейты по аналогии со своими, только дека была не из канадского клена, разумеется. Тогда канадский было не достать. Вот у них и покупали. Помню, со стипендии откладывал, с карманных денег, которые родители давали. Особенно обидно было, когда ты только купил доску, а она в первый же день сломалась. В начале 1990-х журналы попадались, видео, по ним учились кататься.
Журналы передавались из рук в руки на день-два посмотреть, перепечатывались. Потом, в какой-то момент, в середине 1990-х где-то, вся эта движуха застопорилась. В Москве осталось буквально человек 10, которые катались постоянно. Потому что достать что-то было нереально, а мест, где можно покататься, было очень мало. Самыми известными местами тогда были памятник Марксу, памятник Ленину на Октябрьской, где я все грани обточил, и Парк Победы — но там милиция гоняла постоянно, доску могли отобрать. Помню момент, когда Лужков лично разрешил кататься скейтерам в Парке Победы. Это был настоящий праздник!
Белорусская Федерация Скейтбординга Belarusian Skateboarding Federation
Навигация
Вход для пользователей
Сейчас на сайте
Паша Сорокин. Для меня не существует границ
Паша Сорокин — достаточно легендарная личность в мире “постсоветского” скейтбординга. Наверно нет такого русскоязычного скейтера, кто бы не знал его имени. Он, как и остальные московские скейтеры “первой волны” в свое время серьезно повлиял и до сих пор влияет на нынешний облик российского скейтбординга.
Знакомы мы с ним не первый год и в очередной раз списались обсудить дела, планы на предстоящий сезон, да и просто поговорить, что вылилось в импровизированное интервью о скейтбординге, границах и Минске.
Читайте виденье старого скейтера на ситуацию.
Привет, тебя последнее время часто можно встретить в Минске. Сколько всего раз ты уже побывал здесь?
Привет, четыре или пять раз, первый раз в 2003 году с музыкальным туром, остальные разы, по приглашению вашего Скейтборд Клуба “Дестройер” с турами Rebels — посмотреть новые споты, покатать, выпить с друзьями и поработить жителей Белоруссии.
Весело! Ну и как, поработили?
Нет, порабощение не состоялось, а вот общение и братание было отменным и новые места обкатали. Круто было!
Кто в общем итоге из московских “про”отметился приездами к нам в гости?
За два года наших приездов, помимо меня в Минске побывали: скейтеры Саша «Роджерс» Кулиев, Гена Какуша, Борян Берестов, Стас Шклярук из Омска, Равшан Баймурадов, Оскар Калнин, Лёша Струков, фотографы Макс Коцюмаха и Женя Бобков.
Хороший список. Ну так как вам всем понравились минские споты? Фотографы и скейтеры много материала увезли?
Материалов было даже больше, чем предостаточно, споты — они и в Африке споты, главное уметь их найти и использовать. В любом «не споте» можно найти спот.
Ну это уж как относиться к этому делу, что и доказал Гена например. Кстати, в честь его адского дропа, тот спот прозван “Какуша гэп”.
Но ведь есть так сказать “скейт визитные карточки” города. И на них желательно показывать то, чего в городе еще не видели. Что запомнили?
Ну вот толи музтеатр, или что там от вокзала недалеко, когда первый раз приезжали (Театр Музкомедии), также интересный показался у дворца после судейства контеста Чел`Z Extreme Games, а также у церкви на какой то, на главной площади и еще у правительственного здания и через дорогу от него. А! И где Равшан 360 флип делал, это типа тоже какой то ДК, или театр.
Раньше, когда мы начинали катать, мы все жили в одной стране. Сейчас же, при поездках друг к другу приходится пересекать политические границы. Ты ощущаешь, что мы живем в разных странах?
Для меня вообще не существует границ, границы — это деление барыг своих денег и территорий, и это в последствии привело к расизму и нацизму: «Ты — не свой. Ты — не того цвета» и так далее.
Язык конечно всегда один, приходилось как-то в 90-ых общаться с одним английским скейтером, который случайно заехал в Россию к другу какому-то, но незнание языков нам не помешало пообщаться и круто потусить 2 дня.
Ты много мотаешься по России в силу своей деятельности. Есть ли какие то различия между беларускими скейтерами и российскими?
Ну, я вообще то не об этом говорил, данная истина известна любому. Правда, мудаки стали грамотней маскироваться. Вопрос стоял в отличиях “школы”, приоритетах по стилю, трюкам и проч.?
Ну тогда, если разговор про уровень, то есть различия и проблема всего лишь в том, что у вас нет зимнего парка, в Москве тоже раньше было не очень, но, когда появился парк, то уровень сразу стал расти и уже в «про» люди попадали после 2-3 сезонов катания.
В некоторых городах тоже есть потенциальные скейтеры, но проблема в зимнем катании…
Да, эта проблема стоит у нас пока очень остро. На бумаге вроде все ок, в жизни не так. Сложно объяснить человеку, не катающему на доске необходимость постройки и поддержания в надлежащем состоянии скейтпарка.
Скейт парк очень нужен для отточки трюков, т.к. когда в парке всё ровно и идеально, всё выточил и делаешь с закрытыми глазами, то в любом стрите ты сможешь исполнить свой трюк, несмотря на плохой подъезд или сход.
К сожалению, это понимают только те, кто сам варится в “теме”. Парка пока у нас нет, но я очень надеюсь, что мы все же донесем эту идею до тех, кому надо заботиться о молодежи.
Ты много успел пообщаться с минскими скейтерами, как тебе ребята, кто запомнился?
Пообщался с Косухой и он запомнился искренностью, и его друг. Остальные ребята, которых встречали на спотах и вечеринках. Особенно запомнился Лапа с ирокезом поперег головы.
Думаю, у местных скейтеров еще всё в впереди, т.к. помню соревнования на периле, которая некатанная была до этого (Destroyer contest в апреле 2008 года – прим. авт.), и это доказывает, что потенциал очень большой у райдеров, и всё будет.
Радует то, что ребята ломились и разбивались не ради призов и подарков а ради шоу, которое даёт движение и развитие всего бытия.
Потом конечно очень весело отожгли в одном клубе.
Точно, горячо тогда сезон открыли. А чем запомнился сам Минск в эти поездки? Ребята, что приезжали по первому разу по началу постоянно пучили глаза, почему?
А какие новости сейчас в стане Rebels? Кто сейчас в команде и кого мы можем ждать в гости в нынешнем сезоне?
Новости в Rebels конечно есть. Самые свежие: в команду принят Саша Авдеев из Питера — сильный райдер, думаю его привезти и ему будет интересно покатать в Минске. Так же приняли Диму Анисимова.
Так что состав команды Rebels сейчас выглядит так: Борян Берестов, Дима Анисимов, Равшан Баймурадов, Саша Авдеев, Гена Какуша, Саша Кулиев, Никита Кукса.
Ну и Rebels crew: Паша Сорокин, Глеб Бенциовский, Денис Мархасин, Оскар Калнин, Денис Жуков, Стас Шклярук.
Когда можно ожидать новую коллекцию досок, будут ли новые модели?
Следующая коллекция будет пополнена новыми дизайнами с алкашами, веспами и бабочками…
Будут ли промодели досок?
Про модели будут пока только у Гены и у Боряна. Надеюсь, что когда то и у меня будет…
Ну да, надеюсь, не посмертно :). С деками ясно, а что по софту: новые майки, толстовки можно ожидать?
Да, будут новые, те, что с алкашами с веспой и бабочкой.
Новости радужные. Надеюсь, никакие кризисы не помешают нашему общему делу и все планы воплотятся в жизнь! Думаю, что в этот раз магнитики от вас не уйдут. Что скажешь напоследок?
Спасибо за гостеприимство Минску, твоему семейству и всем скейтерам, которые катаются и бьются ради идеи а не наживы. А так же Оле и Чафе. Увидимся!
Фотографии: Макс Коцюмаха, Женя Бобков, из архива Паши Сорокина
Скейтбординг после перестройки: Интервью с Денисом Мархасиным
Не так давно на нашем сайте мы выпустили серию материалов о советском скейтбординге. Пришло время закрыть ещё один временной период — постперестроечный. Об отношениях с милицией, первых скейт-видео, а также о том, где и на чём катались в Москве в 1990-е годы, рассказал нам один из самых активных скейтеров того времени Денис Мархасин, создатель проектов tcekh.ru и liteskate.ru.
Начало
Для меня скейтбординг — это катание в стрите и трюки. Поэтому, с моей точки зрения, его история у нас в стране началась с приезда в СССР команды журнала Thrasher (которому у нас посвящен отдельный пост). В 1989 году они приехали по приглашению наших ребят, чтобы сделать репортаж о советском скейтбординге. Американцы провели в Москве какое-то время — жили на квартирах у наших скейтеров, катались с ними по Москве, а напоследок оставили весь свой стафф — хорошие американские доски, колёса, подвески и одежду — и, самое главное, показали, как делать базовые трюки. Фактически те, кто тогда принимал их здесь и воочию видел их катание, и начали активно развивать стритовый скейтбординг в Москве. Это были Женя «Антилопа» Юркевич, Андрей «Перестрелка» Лавров, Дима Шапошников, Валера Евсеев и другие.
Я начал кататься несколько позже — в 1990 году, у себя на районе в Марьино, на окраине Москвы. Однажды на уроке физкультуры я увидел парня с советским скейтом. Он поднимался на небольшую горку и скатывался с неё, вроде всё просто, но я стоял и смотрел, как заворожённый. В этом было одновременно что-то необычное, интересное и захватывающее. Я смотрел и думал: как классно — вместо того, чтобы принудительно играть в футбол на уроке, он катается, и никто ему не указывает, что делать.
Банда с ВДНХ. Юра Бонес. Все самодельное, доски распаривали над кострюлей с паром, потом гнули вставляя между стенкой и батареей. Неделю делаешь доску, дизайн с черепом, потом в первый же день ломаешь. Фанера в шоке от таких прыжков.
Чуть позже мы с моим другом Пашей Сорокиным гуляли и встретили знакомых, которые учились кататься. Скейты они взяли в пункте проката в Доме быта за 40 копеек в день. Мы попросили попробовать, и мне понравилось, а Паше нет. Потом я рассказал об этом своему однокласснику Олегу Шутяеву, а он заявил, что у него дома лежит скейт, на котором он почти не катается. Я взял его доску и катался всё лето — друзья уехали на каникулы, а когда вернулись, я уже неплохо его освоил. Скейты тогда очень редко появлялись на полках магазинов и стоили солидных денег — 25 рублей — это практически четверть средней зарплаты по тем временам. Как-то мне позвонил мой одноклассник и сказал, что в наш универсам привезли скейты. Я взял деньги у мужа сестры и сломя голову побежал за «жёлтой смертью» — именно так в то время называли советскую модель, которую я купил. Так как мы с Пашей Сорокиным всегда тусовались вместе, то в какой-то момент у него не осталось выбора — он тоже начал кататься. В будущем Паша стал одним из лучших скейтеров России. Глядя на него, учились кататься тысячи молодых скейтеров в разных городах. Его по праву называли русским Джейми Томасом (культовый американский скейтер. — Прим. ред.).
Постепенно у нас сформировалась компания из 15-ти человек. Мы катались змейкой (типа слалом), делали тик-таки и циркули, но чувствовали, что это не предел — можно было делать больше, но что именно — не понимали. Однажды на районе мы встретили парня на роликах. Ролики тогда тоже были необычным явлением, катались только неформалы в рваных джинсах и банданах. Он спросил, умеем ли мы делать разворот на 360. Мы, естественно, не умели и, более того, думали, что это не особо реально. Тогда он снял ролики, встал босиком на скейт и сделал разворот на 360. Мы, конечно, прибалдели. Он одним движением раздвинул для нас границы скейтбординга, сломал стереотипы. Именно эта ломка стереотипов и есть одна из движущих сил, влияющая на развитие и толкающая райдеров на преодоление самих себя.
В итоге он посоветовал нам поехать в Центральный парк культуры и отдыха имени Горького — по его словам, там иногда собирались «профессионалы». Мы стали ездить туда каждые выходные, но кроме роллеров никого не находили.
История скейтбординга
у нас в стране началась
с приезда в СССР команды журнала Thrasher
Андрей «Перестрелка» Лавров и Саша «Мотыль» Потехин. Примерно 92 год. Они оба не только хорошо катались, но и делали доски на кухне, а потом в заводском помещении. Доски были и с крашенными слоями, и даже со сликом. Фирма называлась D-black потом Crossfire, а затем Lazyfish. Последнее имя и взял себе Саша в качестве музыкального псевдонима.
И вот в один из дней мы увидели, как несколько человек на широких досках прыгали и магическим образом вращали доски под ногами. Трюки были не сложными: ollie, fakie ollie, FS ollie 180, kickflip, разные shoevit. Но надо признать: в то время, если ты умел делать kickflip, то уже считался королём и мог смело завязывать с карьерой скейтера. Kickflip умели делать всего два-три человека. Увидев парней, мы чётко осознали, что скейтбординг не ограничивается каким-то «360 на задней подвеске», и тогда мы влипли — всерьёз и надолго. Те, кого мы увидели, оказались теми самыми скейтерами, кто встречал команду Thrasher. Несмотря на то, что с приезда американцев прошло два года, у некоторых сохранились фирменные доски и подвески. От них мы узнали, что комплект широкой доски стоит 120 рублей — это была средняя месячная зарплата. Нам было по 15 лет, и мы не знали, где достать такие деньги. Поздней осенью Паша всё же купил подержанный комплект у Макса «Заваркина» Полянского за 60 рублей. Скейтборд состоял из самодельной деки с наклейкой «Streetstyle», нос которой был почти отломан, копии американских подвесок Invadеr и мягких полиуретановых колёс от советских роликовых коньков. Вдобавок к этому Паша удачно купил у него же поношенные белые кожаные кроссовки, при этом Паша был regular (катался на левую ногу), а кроссовки были стерты под goofy (правую ногу). В оставшиеся тёплые деньки Паша учился делать ollie (и у него круто получалось!), а я на самодельной доске оттачивал трюки в стиле фристайл (ещё одно направление скейтбординга).
Весной 1992 года я купил у Андрея «Перестрелки» Лаврова (лучшего фристайлиста) американскую деку Santa Cruz, у Юры «Симпсона» — фристайльные подвески Independent. Тогда же мы познакомились с бандой с ВДНХ, которая приехала покататься в парк Горького. Их было человек 40, но все в основном на советских досках. С некоторыми из них мы подружились и впоследствии образовали общую тусовку на долгие годы.
Парк Горького на самом деле не был главным спотом в Москве — туда периодически выезжали покататься, а главным местом силы был Александровский сад. Днём мы могли где угодно кататься, но каждый вечер обязательно «стритовали» по всей Москве до сада, чтобы встретиться там с друзьями. Там тусовались почти все неформалы и была сосредоточена вся субкультурная активность столицы. Здесь зависали скейтеры, роллеры, депешисты, панки, скинхеды, рэперы и мажоры. При этом все друг друга знали и довольно тесно общались. В то время не было интернета, MTV, журналов и вообще какой-либо информации о том, что нас интересовало. Мы даже не знали, как правильно пишется Beastie Boys — какое-то время думали, что «Beastic boys», негде было проверить и спросить. В саду происходил обмен информацией, кто-то давал кому-то кассету с группой The Cure, другой продавал дефицитные ботинки на тракторной подошве или даже Dr. Martens с оторванным языком или рассказывал про новое направление Straight Edge и, конечно, все общались и дружили.
В то время не было интернета, MTV, журналов и вообще какой-либо информации о том, что нас интересовало.
Александровский сад. 1992
Отношения с милицией и гопниками
Тусовка в Александровском саду сильно отличалась своим внешним видом и поведением от обычных людей и подростков, поэтому те, кому было больно на это смотреть, пытались с нами бороться с помощью периодических нападений. Это были гопники — подростки с окраин, которым в то время совершенно нечем было заняться и которые не могли осмыслить, что бывает по-другому. Иногда были проблемы с милицией.
Это грустный случай, но были и забавные. Мы катались у того же памятника Ленину и увидели, как из перехода выходит толпа непонятно кого. Они остановились от нас в 50 метрах и пристально смотрели в нашу сторону. С нами в тот день был наш друг Костя Айс (Ktl Dll, одна из первых рэп-групп). Мы продолжали кататься, хотя было немного неловко. Затем трое отделились и пошли в нашу сторону, мы, конечно, насторожились. И вдруг они подходят к Косте и просят у него автограф. Потом подошли и остальные с тем же намерением. По одежде мы не смогли вначале их идентифицировать, но толпа оказалась рэперами.
Парк Горького на самом деле не был главным спотом
в Москве — туда периодически выезжали покататься,
а главным местом силы был Александровский сад.
Дима был активистом Greenpeace, там и работал. Периодически участвовал в акциях протеста. Мода на усы в милиции так и не прошла.
После перестройки
Наверное, самым активным в плане катания был период с 1992 по 1993 год. Тогда вышли два художественных американских фильма «Достигая невозможного» (Cleaming the Cube, 1989) и «Столкновение» (Thrashin’, 1986), которые реально перевернули представление о скейтбординге и подсадили многих на скейт. Их показывали в кинотеатрах. В начале 1992-го у нас не было видеомагнитофона и скейт-видео, поэтому мы несколько раз ходили на эти фильмы и затем, с трясущимися коленками, бежали на улицу повторять увиденные трюки.
Несмотря на то что я называю этот период активным, на нормальных широких досках каталось всего порядка 30 человек, и это считалось много. В то удивительное время мы все друг друга знали, тусовка была герметичной — мы неохотно впускали кого-то в нашу компанию. Одна девочка, Юля Муравьева, которая с нами общалась, говорила: «Ваша тусовка как крепость, куда трудно попасть, но если попадаешь, то внутри хорошо и бабочки». И это было правдой, но без бабочек, конечно. Мотя (сейчас дистрибьютор Skullcandy) говорил: «Скейтеры — снобская тусовка». На самом деле, было сложно общаться с людьми, которые не знали, что такое ollie, Bad Religion и что кофта называется свитшотом. Было трудно влиться ещё и потому, что в то время, чтобы стать скейтером, нужно было пройти немалые испытания: узнать как-то, что такое скейтбординг, купить доску, а для этого подойти к нам и спросить — скейтшопов же не было. Но если мы видели у человека горящие глаза и желание учиться, мы старались всячески помогать и поддерживать: рассказывали, как делать трюки, давали кассеты с видео и т. д. Невозможно было встретить незнакомого скейтера в Москве. Даже в скейтовых кедах и одежде больше никто не ходил. Мы напоминали закрытую масонскую ложу со своим языком, правилами и ценностями.
Стафф
В начале 1990-х нормального скейтового стаффа по-прежнему не было — всё делалось своими руками. Андрей Лавров и Саша «Мотыль» Потехин делали деки. Всё было почти профессионально: специальная матрица, пресс-форма. Деки были двух видов: из семислойного березового шпона по 16 долларов и из фанеры по 10. Шкурку покупали обычную и клеили «Моментом». Позже они стали снимать помещение на заводе. А с моей помощью изготавливались подвески — аналог Independent — на одном закрытом авиационном заводе. Мы долго разрабатывали технологию, экспериментировали с температурной закалки и материалами, в итоге получилось хорошо. Мне со всего бывшего Союза даже присылали бумажные письма с заказами. Долгое время была проблема с колёсами — обычно использовали от роликовых коньков (4х4), но они были очень мягкими, а мы уже в то время знали, что в Америке скейтеры катались на жёстких (показатель жесткости 97А). В 1993 году мы достали большой кусок прозрачного твёрдого полиуретана и стали из него вытачивать колёса. Их жёсткость была около 95А, что уже было неплохо. С этим связана одна забавная история. Дело в том, что в конце 1993 года компания Powell тоже выпустила прозрачные колеса. И вот однажды некий австралийский скейтер по имени Бен увидел наши колеса у Влада Хомбоя и, думая, что это новые Powell, предложил поменять их на свои фирменные белые 98А. Оба были в шоке от выгоды обмена.
C моей помощью изготавливались подвески — аналог Independent — на одном закрытом авиационном заводе.
1992 Памятник Карлу Марксу был одним из популярных спотов. Вверху слева направо: Андрей Ерин (фристайл), Леша Барановский, Макс Огрызкин, Саша Мотыль, Хуан, Киса. Внизу: Женя Антилопа и Макс Заваркин. Почти у всех самодельные доски и траки. Паша Сорпокин, Женя Музыкальный, мистер Коп, Саша, Юра Руль и Гена Абуткин 1993 Ялта. Паша Сорокин, Юра Бонес (RIP), Виталий Печкин Корчанов (RIP), Денис Мархасин. В то время в Крыму очень сильно был развит скейтбординг. Периодически мы приезжали в Севастополь, Симферополь и Ялту. Там проводились контесты куда съезжались скейтеры со всего СНГ.
Споты
Кроме уже упомянутых «Октябрьской», парка Горького и Александровского сада, ещё одним популярным спотом был памятник Карлу Марксу напротив Большого театра. А в 1993 году мы открыли для себя парк Победы. Наш друг жил там и как-то увидел огромные просторы гранита и мрамора — мы поехали и обалдели от пространства. На долгие-долгие годы Победа стала главным московским местом катания. Скейтпарков тогда не было, так что все скейтеры собирались там. Каждый раз, когда мы думали, куда бы пойти покататься, в голове неизменно возникал парк Победы. Фактически он стал нашим вторым домом, где всегда можно было встретить кучу друзей и знакомых.
Зимой активность не прекращалась. Когда выпадал снег, кататься хотелось не меньше, чем летом. В 1992-м одним из зимних спотов был стадион «Лужники». Днём там был рынок, а вечером, когда малые предприниматели сворачивали свои тюки и уходили, приходили мы и катались. Прыгали через пустые картонные коробки, делали бордслайды по лавкам и трубе.
Иногда зимой мы тусовались в переходе станции «Александровский сад». Тогда народу в метро было в разы меньше и, если это был не час пик, в перерывах между поездами можно было покататься, попрыгать с четырёх ступенек. Олег «Киса» Котов делал с них impossible и флип на 360. Там же собирались и остальные неформалы.
В 1993-м популярным зимним спотом стал СК «Олимпийский». Тогда книжные ярмарки ещё не были в почёте, в стране была полная разруха, за помещениями не особо следили, а на нас почти всем было плевать. В «Олимпийском» было сразу несколько пригодных для катания мест: первое — это двухъярусный круговой подвал, второе — седьмой этаж, который тогда был пустым и почти заброшенным. Попасть туда было непросто, и каждый раз нужно было пройти целый квест: приходилось пролезать через пищеблоки, магазины, какие-то ворота — словом, везде, откуда был проход в подвал или на этажи. Периодически можно было наблюдать смешную картину — в поисках лаза вокруг «Олимпийского» идёт толпа со скейтбордами, а навстречу, с той же целью, роллеры (они тоже облюбовали этот спот). Вот так однажды в январе нам навстречу шёл Андрей Чуб (представитель одной из первых граффитти-команд RusCrew) на роликах и в шортах.
Зимой активность не прекращалась. Когда выпадал снег, кататься хотелось
не меньше, чем летом.
1994 Парк Победы. Паша Сорокин, Миша Лонг, Юра Бонес. 1994 Подвалы Олимпийского. Помимо этого подвала, катались еще на 7 этаже этого же здания. 1994 Подвалы Олимпийского. Сам подвал круглый, поэтому чтоб не заблудиться висел компас. Денис Мархасин, Саша Гинеколог, Юра Бонес и Женя Антилопа. 1995 Октябрьская. Яна Глумилина, Паша Сорокин и Олег «Киса» Котов (RIP).
После катания мы иногда гоняли в салки по огромным коридорам седьмого этажа, от чего изрядно пострадала кафельная плитка. Периодически нас гоняла охрана — устраивали облавы. Однажды с нами пошёл кататься Женя «Канадец» Архипов, который только вернулся из цивилизованной Канады, прожив там год по обмену. В первый же день катания он получил от охранника рукояткой пистолета по голове. Он, конечно, сразу понял, что уже точно в Москве. В другой раз нас пытались поймать с медведем на поводке. Не помню, где его взяли, но в 1990-е были возможны любые чудеса. Один раз охранники отобрали доски и потребовали выкуп, в то время охрана не сильно отличалась от обычных гопников или бандитов. Приходилось платить и договариваться — поскольку денег на новые доски ни у кого не было. Забавно, что те же охранники предлагали нам потом работу. Некоторые, кстати, соглашались и продавали потом в переходе сервизы и, если возникали какие-то проблемы, звонили всё тем же охранникам из таксофона для разборок. То есть они для нас были и помехой, и работодателями, и в нужный момент «крышей».
Скейт-видео
В то время негде было купить скейт-видео, поэтому каждый фильм был на вес золота, их пересматривали по сто раз, знали наизусть всех райдеров и музыку. Заполучить их можно было по-разному: обменять на контестах в других городах, переписать у заезжих иностранных скейтеров или у того, кто привёз видео из-за границы. Причём у американских кассет был другой, отличный от наших, формат NTSC, что создавало дополнительные трудности. Зимой 1993-го один скейтер из Прибалтики был проездом в Москве, он созвонился с Андреем «Перестрелкой» и предложил ему переписать новый крутой фильм… за три часа времени. Андрей, конечно, сразу сорвался, и, к счастью, они всё успели — фильмом оказался «The Questionable Video» Plan B. Видео считалось революционным во всём мире: планка уровня трюков была поднята очень высоко. Каждый из нас пересматривал кассету много раз, и за ней выстраивалась очередь. А те счастливцы, кто уже успел посмотреть, в красках рассказывали и описывали увиденные трюки всем остальным. Так что все знали фильм наизусть вне зависимости от того, посмотрели уже или нет.