Дело Варвары Карауловой: любовь, ислам и три несостоявшихся замужества
Варвара Караулова находится в заключении уже больше года
В Московском окружном военном суде на процессе по делу студентки МГУ Варвары Карауловой, которую обвиняют в попытке примкнуть к запрещенной в России группировке «Исламское государство», выступила сама подсудимая, после чего ее в течение трех часов допрашивал председательствующий судья Александр Абабков.
Судья Абабков никак не ограничивал ее рассказ. Более того, когда стороны обвинения и защиты задали Карауловой по несколько вопросов, судья приступил к допросу сам, досконально переспрашивая подсудимую обо всех моментах и деталях, которые она упустила в своем выступлении.
Варвара Караулова, в сентябре прошлого года официально сменившая имя на Александру Иванову, обвиняется «в приготовлении к участию в деятельности террористической организации».
В начале процесса Караулова (Иванова) объявила, что отказывается от признательных показаний и не признает себя виновной.
Первый жених
Несмотря на стопроцентную виртуальность романа, эти отношения очень быстро начали влиять на реальную жизнь девушки.
«Молодой человек» бешено ревновал ее к любым представителям мужского пола, так что Варвара, по ее словам, в какой-то момент вообще перестала здороваться с мужчинами.
Варвара Караулова
Биография
Знакомство с Айратом Саматовым
В апреле 2015 года Караулова заключила через «Скайп» брак с человеком по имени Надир из организации «Имарат Кавказ» (запрещена в России судом и признана террористической), находившимся на территории Сирии. Муж прислал Карауловой деньги на полет в Турцию для дальнейшего переезда в Сирию. При этом Варвара впоследствии призналась, что решила это сделать, чтобы отомстить Айрату Саматову, которого приревновала к другой девушке. С будущим мужем ее познакомили девушки из группы «Женский клуб «Мусульманка»» в одной из социальных сетей. 9
Попытка уехать в Сирию
4 июня 2015 года Караулова была задержана на турецко-сирийской границе в числе россиян, в том числе из Чечни и Дагестана, а также граждан Азербайджана, которые, как предполагают следователи, собирались примкнуть к «Исламскому государству».
11 июня Варвара была возвращена в Россию.
Уголовное дело
23 октября 2015 года в отношении Карауловой было возбуждено уголовное дело по обвинению в попытке участия в группировке «БАДР» в составе “Исламского государства”. 28 октября 2015 года суд избрал Карауловой меру пресечения в виде заключения под стражу.
Суд приступил к рассмотрению дела Варвары Карауловой 5 октября 2016 года. В ходе процесса Варвара своей вины не признала, но не отрицала того, что продолжала общаться с Саматовым и хотела вновь попытаться уехать в Сирию. Также Караулова призналась в том, что предупредила Саматова о слежке спецслужб за ним.
3 ноября 2016 года на вопрос гособвинителя о том, к какому течению в исламе себя относит Варвара, она ответила: «Я была, наверное, к шиитам относящаяся». Это заявление Варвары плохо согласуется с тем, что «Исламское государство», к попытке присоединения к которому ее обвиняют, является группировкой суннитского толка, воюющей против шиитского (алавитского) руководства Сирии.
28 ноября суд исследовал историю болезни Карауловой в период ее пребывания в психиатрической больнице после возвращения из Турции в Россию. Врач-психиатр, заведующая отделением психиатрической клинической больницы имени Алексеева Татьяна Шемякина, ранее не фигурировавшая в оглашённых материалах дела, сообщила, что у Карауловой наблюдалось личностное расстройство.
5 декабря суд продлил срок содержания под стражей Варваре Карауловой до 13 января 2017 года, отказавшись изменить в отношении нее меру пресечения на домашний арест.
22 марта 2017 года Верховный суд России рассмотрел апелляционную жалобу на приговор Варваре Карауловой и, как передал корреспондент «Кавказского узла», отказался удовлетворить просьбу защиты оправдать осужденную.
26 апреля 2017 года Варвару Караулову этапировали в вологодскую колонию ИК №1.
В июле 2017 года в Европейский суд по правам человека поступила жалоба Варвары Карауловой, в которой говорится о многочисленных нарушениях во время предварительного следствия и о необоснованно жестоком приговоре.
В апреле 2019 года адвокаты направили прошение о УДО Карауловой. 16 апреля 2019 года Вологодский городской суд удовлетворил ходатайство об условно-досрочном освобождении Варвары Карауловой. Прокурор и администрация колонии возражали против УДО. Представитель колонии говорил, что осужденная характеризуется отрицательно, поскольку имеет непогашенные взыскания.
Согласно постановлению суда, Караулова после освобождения обязана ежемесячно являться на учет и не менять постоянное место жительства. В случае нарушения условий УДО она продолжит отбывать наказание.
27 апреля Варвара Караулова вышла из колонии. Ее встретил уполномоченный по правам человека Вологодской области Олег Димони. В сопровождении сотрудницы колонии они быстро проследовали в машину.
Примечания
Автор: Кавказский Узел
Освободили Варвару Караулову. Рассказываем историю девушки, сбежавшей с возлюбленным в ИГИЛ
Когда Варвара Караулова исчезла, о ней узнал весь свет. Девочку искали европейские спецслужбы и нашли на границе с Сирией. По центральным каналам ее назвали жертвой вербовщиков «Исламского государства»* и беглянкой, а она уверяла, что по интернету познакомилась с моджахедом и влюбилась в него. Спустя год Караулова остается в следственном изоляторе в Москве, ей грозит пять лет в колонии общего режима. Это история про человека, который искал и нашел себя и свое место в жизни. Но сначала потерял все, что имел
Поделиться:
Когда она села в самолет до Стамбула, ее звали Амина. Амина значит «чувствовать себя в безопасности». Кто-то даже говорил, что она стала Аминой еще в университете. Говорили, она совершила омовение на полу в своей комнате и прочитала шахаду. Это крошечная молитва. Если произнести ее вслух, можно сделаться мусульманкой.
Когда она оказалась в новостройке на окраине Стамбула, ее звали Нур. Это значит «свет». Вместе с ней в комнате находились шесть девушек и трое детей. Они сидели в хиджабах и не выпускали из рук мобильные телефоны. У каждой был свой роман в интернете. Нур тоже получала сообщения. Ей писали: «Маленькая моя. Где же ты?» Его звали Айрат, он находился в Сирии и воевал в стане «Исламского государства»*. Он писал: «Мне уже вараку на никях дали, а тебя все нет». Это значило, что стоит им оказаться вместе, они станут мужем и женой. Нур еще не знала, что жен у Айрата больше, чем игроков в бейсбольной команде.
Когда она была депортирована в Россию, ее звали Саша Иванова. Она стала посещать психоаналитика, пила антидепрессанты и поверить не могла в то, что с ней приключилось. Она почти не разговаривала. Она записалась в школу жестового языка и думала проводить экскурсии по Москве для глухонемых.
Пару раз в неделю к ней в дом приходили вполне себе обыкновенные люди в свитерах и рубашках. Они заходили в ее комнату, протягивали вполне себе обыкновенный мобильный телефон и запирали дверь. Они просили Сашу писать сообщения Айрату в Сирию. Они говорили: «Ты поможешь нам поймать его. Теперь никто не пострадает, девочка». И она писала, что любит его и хочет оказаться рядом.
Только потом Саша, она же Варвара, попросила маму Киру выйти с ней во двор. Она сказала ей: «Забери у меня телефон». Она сказала: «Я чувствую, что могу снова стать зависимой. Огради меня от интернета». И Кира забрала все средства связи.
В изоляторе Варваре, Амине, Нур или Саше исполнилось двадцать лет.
Фото: Рамиль Ситдиков/РИА Новости
Айрат Львиное Сердце
История Варвары Карауловой похожа на детективный сериал. В день, когда она пропала, ее отец Павел опубликовал на своей странице в Facebook пост «Помогите найти дочь». Он писал, что по некоторым сведениям она может носить хиджаб и находиться в Турции. Пост расшарили двадцать тысяч человек. Через пару дней Караулову задержали на границе с Сирией и депортировали в Россию.
«Когда вы впервые увидели дочь?» — спрашиваю я Киру Караулову. Мы сидим в «Шоколаднице» около дома, где живет Кира, ее новый муж, их дочь и где раньше жила Варвара; Кира пьет белое вино. Кира расстроена, что в «Шоколаднице» нет глинтвейна.
Павел Караулов — отец Варвары. Спутниковые каналы устроили реалити-шоу из его поездки в Турцию. Каждый день они снимали, как он ходит по Стамбулу и показывает фотографии дочери продавцам пахлавы, как садится в автобус, как плачет у консульства, как идет в мечеть, как пьет воду.
— Если бы ее папаша не навел этот шум в июне, — продолжает Кира, — думаю, вряд ли бы ее стали так картинно задерживать. Он же когда приехал, не вылезал со всех каналов с утра до вечера. Рассказывал о своих героических подвигах. Надо было ее привезти по-тихому и все. Я его прям умоляла так не делать.
— Мне кажется, он думал, если поднять шум, ее точно не задержат. И ее не задержали.
— А мне кажется, он просто пиарил себя, — говорит Кира. — Люди разные. А где он сейчас?
— Я понимаю, что вы не знаете. Просто в июне он не вылезал ни с одного телеканала. А где он сейчас?
Она говорит, что впервые увидела дочь в три часа утра на даче у Павла. Я спрашиваю: какой была Варвара, когда вы стали пытаться с ней заговорить? «Марья Искусница, знаете? Что воля, что неволя — мне все равно». Несколько недель Карауловы жили в квартире друзей, потому что у их подъезда дежурил десяток фургонов спутниковых телеканалов. «Я думала, так бывает только в кино, — говорит Кира. — Мне до сих пор кажется, что это все не с нами происходит».
То, что произошло с Варварой Карауловой, не укладывалось в обыкновенный план вербовки девушек для воинов «Исламского государства». Обычно от знакомства в сети до самолета в Стамбул проходила пара месяцев. Обычно в Стамбул летели вдовы с Северного Кавказа. Обычно они брали с собой малолетних детей или были беременны. Обычно их бывшие мужья погибали во время спецопераций.
Влюбиться в воина — это даже звучит романтично. Почти как влюбиться в Короля Артура или Ричарда Львиное Сердце. Потому что война — это очень мрачная вещь; красивой она бывает только в кино с Фрэнком Синатрой или Джоном Уэйном. В других случаях это просто бойня, где убивают тех, кто верит в идею.
Фото: Рамиль Ситдиков/РИА Новости
Другая Варя
Пять месяцев Варвара Караулова жила не своей жизнью.
Она лежала в психиатрической лечебнице, сдавала кровь, давала бесплатные уроки французского и учила язык жестов. Теперь ее звали по-другому, потому что любая московская семья примет у себя репетитора Александру Иванову, а одно упоминание о Варваре Карауловой напугало бы эту семью до чертиков.
«Она говорила мне, что жалеет о смене имени, — у Киры покрасневшее лицо; она держит бокал тремя пальцами. — Я сказала ей, что это как раз очень символично. Потому что вся эта история, которая сейчас происходит, она к Варе никакого отношения не имеет. Все происходит с Сашей».
А с Сашей происходит что-то невообразимое. Потому что она и вообразить не могла, что стоит ей сменить имя или отказаться от переписки с Айратом, как к ней в квартиру придут с обыском. Что в шесть часов утра десять мужчин в масках войдут к ней в дом, что мама разбудит ее словами: «Просыпайся, Варя, у нас гости», — и что все остальные их встречи будут возможны только в суде. Потому что ее снова будут подозревать в причастности к терроризму.
Проще говоря, ее выставят девочкой с психическими проблемами, готовой в любую секунду разлететься на части в московском метро.
Я спрашиваю у Киры: неужели вы не замечали перемены в настроении дочери до ее побега в Стамбул?
«Я списывала все на этот дурацкий философский факультет, — отвечает она. — А потом возраст этот, когда родители раздражают, когда их отторгают. Мне все говорили: “Да отстань ты от нее, перебесится и нормально”».
В интервью, которые Кира Караулова давала полгода назад, она постоянно вспоминает, что перед вылетом Варвара купила красивое нижнее белье, чулки и купальник. Она говорит: «С таким багажом едут на войну? Нет. С таким багажом едут к любимому мужчине».
— Вы винили себя в том, что произошло с дочкой?
— Все, что происходит с детьми, — вина родителей. Что тут еще обсуждать? Чья вина? Больше ничья. Я нашла для себя много ответов, на самом деле, — говорит Кира. — В девятнадцать лет вообще многие вещи по-другому видятся. Назло маме отморожу уши, например. Вот меня не будет, вам всем станет… — она водит по воздуху пальцем, как будто ругает ребенка.
— Вы хотите сказать, что ваша дочка вела себя как ребенок?
— Она все время просит передать ей молочный шоколад, — говорит Кира и улыбается, как будто ей что-то припомнилось. — Цветную капусту, но цветную капусту передавать нельзя. Но я добилась, я ей передала цветную капусту. Я договорилась с начальником СИЗО, я с ним специально договаривалась, я его этой капустой достала просто».
Я повторяю: «Вы хотите сказать, что ваша дочь вела себя как ребенок?»
Она не отвечает. Она рассказывает историю. Как-то раз они вместе с Варварой сидели на диване и смотрели глупый сериал по центральному каналу. И Кира спросила Варвару: «Неужели ты не думала о том, что мы с тобой никогда больше не сядем вместе и вот такие фильмы не посмотрим, и неужели у тебя сердце не щемило от этой мысли?» И Варвара ответила: «Я, конечно, об этом думала, и вот сейчас смотрю эти фильмы с удовольствием и понимаю, что я могла бы этого лишиться».
Потом они обнялись и расплакались. В последнее время им часто приходилось просто обниматься и плакать.
Фото: Владимир Астапкович/РИА Новости
Телефон с ушами
Я написал первое письмо Варваре в январе. Оно вернулось обратно через неделю, карандашом на нем было написано: «Убыла». Это значило, что Варвару Караулову перевезли в Институт Сербского для прохождения психолого-психиатрической экспертизы. Если бы в институте признали, что Варвара не в себе, это могло означать, что в то время, когда она меняла веру, надевала хиджаб и садилась в самолет до Турции, она болела временным помешательством.
Я писал ей: «Наверно, грустно целыми днями сидеть в камере, когда живешь в пяти станциях метро от дома. Как ты, Варвара?» Я писал, что въезд в Москву перекрыли дальнобойщики, которые не могут терпеть поборы; писал, что валютные ипотечники перекрыли Тверскую-Ямскую, потому что отчаялись из-за курса нашего рубля; что няня отрубила голову ребенку и крутила ею у метро. Я писал: «Все заняты делом». Писал, что впредь буду присылать письма с новостями каждую неделю, потому что все люди любят читать новости; потому что новости убивают время. Я написал, что обязательно приду в марте на ее очередной судебный процесс, когда ее арест в очередной раз продлят на пару месяцев. «Я буду в цветастой кофте, как девчонка, ты сразу меня узнаешь».
«Сейчас она занимается математикой, — говорит Кира. — Я оправляю ей книги и буклеты. Она решает тригонометрические уравнения. Мы с адвокатом Сергеем веселимся, что цензор там сходит с ума и скоро сдаст ЕГЭ по математике».
Адвокат Сергей — это Сергей Бадамшин. Он неудобный адвокат, потому что берется за такие дела, о которых громко трубят по телеку, а потом стараются не вспоминать, потому что дела оказались надутыми. А по-простому — идиотскими. Он, например, защищал Светлану Давыдову из Вязьмы, которая тоже сидела в изоляторе «Лефортово», только за государственную измену, а дома ее ждали 7 детей.
Когда Сергей с Варварой познакомились, он спросил ее: «Неужели ты правда была так влюблена?»
— Правда, — ответила она.
— А если бы он был у пингвинов, ты бы тоже к нему поехала?
— Поехала бы, — ответила она. И Бадамшин понял, что девочку нужно спасать.
Он спросил Киру: «Когда вы рассчитываете увидеть дочь?» И она ответила: «Завтра». Потому что Кира Караулова думала, что это все недоразумение. Что эти люди просто ошиблись дверью. Что Коран и «Молитва мусульманина», которые они нашли у Варвары в комнате, — просто книжки, а не «неопровержимые доказательства преступления». Она думала, что такое происходит только в глупых сериалах про бандитов. Тогда же она поняла, что любому гражданину на всякий случай нужно иметь персонального адвоката. «Вы только столкнулись с этим, — сказал ей Сергей Бадамшин. — А я уже давно так живу».
— Десять человек в следственной группе, — говорит мне Кира. — Десять мужиков! И вот они ее там обрабатывают, — она наклоняется над своим телефоном и громко произносит, — серьезную такую преступницу!
— Вы говорите так, как будто вас слышат.
— Конечно, слышат, — отвечает Кира. — У нас весь дом напичкан техникой, — она глухо бьет ногтем по экрану телефона и продолжает: — Ну здравствуйте, товарищи!
Фото: Владимир Астапкович/РИА Новости
Письмо из несвободы
Как-то раз в камеру к Варваре постучали. Это была небольшая женщина с крупными серьгами. Прежде они никогда не виделись и вряд ли могли бы узнать друг друга. Варвара любила футбольный клуб ЦСКА. Зоя Светова следила за соблюдением прав заключенных в изоляторах и колониях. Она сказала: «Привет Варвара, я — Зоя Светова, у тебя все в порядке?» И Зоя Светова стала появляться у нее в изоляторе «Лефортово». Тогда Варвара написала матери письмо. Она написала: «Работа Зои — это то, что мне нужно в этой жизни. Я хочу вернуться домой».
И Зоя рассказала Кире, что порядки в изоляторах особые. Что первые недели в камере с Варварой сидела та же женщина, что сидела и со Светланой Давыдовой. Таких женщин в изоляторе называют «кликушами». Они умеют долго болтать, но еще лучше умеют запоминать все, что слышат. Зоя рассказала, что следователь пообещал привести в изолятор Варварину собаку, если она подпишет несколько бумаг, и Варвара все подписала, потому что любила своего пса больше жизни.
А через месяц Варвару перевели в камеру из двух комнат. Там жила девушка, которую государство подозревало в шпионаже, там же жила девушка, проходящая по делу о крупной партии наркотиков. Варвара, которую государство подозревало в участии в террористической организации, жила вместе с ними. У них не было горячей воды. Они подружились.
«Она нашла подруг по несчастью», — говорит Кира.
Я получу первое письмо от Ивановой Александры Павловны за неделю до того, как Московский городской суд продлит ее задержание в «Лефортово» до конца мая.
Вот, что там будет написано:
«Не могу дословно вспомнить строчку из стихотворения, но звучит примерно так: “Чем эпоха интереснее для историка, тем для современника болезненнее”. Моя жизнь стала вот чересчур интересной. Но это я так…
Чем пахнет “несвобода”? Отсутствием запахов. Простых запахов повседневной жизни: цветов, бензина, жареного лука, метро. А здесь вокруг бетон и вареная еда. Не хватает этих мелочей порой.
А вчера вот к нам залетела муха. Было интересно за ней наблюдать. Нет, не потому, что тут настолько нечем заняться, а просто движущийся элемент живой природы.
На улице теплеет, весна. Это для многих тяжелое и неприятное время: авитаминоз, болезни, слякоть. А я весну люблю. Рождение, цикл жизни закручивается заново. Все народы находили это время священным, что христианство так и не смогло искоренить.
И знаете, сколько бы я не убеждала себя в том, что неважно, что думают другие, это не так. И мне ужасно понимать, что меня боятся. А я знаю, что это правда.
В клетке
Варвара Караулова училась в средней школе, когда между девятым и десятым классом ее вызвали на педсовет и спросили: «Будем идти на золотую медаль, девочка?» Варвара получала удовольствие от учебы. Школьный психолог называл ее «человек в себе». И Варвара ответила, что будет идти на медаль, потому что отличников приглашают в Кремль и с ними встречается президент. «У меня есть для него пара вопросов», — сказала она.
С президентом Варвара Караулова, конечно, не встретилась. Но он точно о ней слышал. Потому что 28 октября прошлого года по центральным каналам страны вышел сюжет о девочке, которая сменила имя, продолжала переписку с сирийским вербовщиком, хранила в комнате экстремистскую литературу и планировала побег на Восток. В нем напоминали, что над Синаем потерпел крушение пассажирский самолет. В нем напоминали, что российские войска в Сирии воюют за свободу и территориальную целостность. В нем напоминали, что Айрат, вербовщик Варвары Карауловой, воюет в стане «Исламского государства» и убивает русских солдат.
Фото: Рамиль Ситдиков/РИА Новости
В последний раз на суде Караулову было не узнать. Обычно она прятала лицо под капюшоном и не смотрела в зал. Кажется, ей было стыдно. Теперь в клетке сидела двадцатилетняя девочка с каштановой косой, заплетенной вокруг головы. Она улыбалась и просила маму передать цветную капусту, прежде чем снова исчезла в коридорах суда.
«Я тебя высматривала на судебном заседании в марте, — написала она в письме. — В кофтах с цветочками были только две барышни. Я немного обиделась». Когда Варвару судили, у меня были другие заботы, я писал текст об очереди на Цветном бульваре для московского интернет-портала. Я не ожидал, что ее снова не выпустят домой. Что Киру Караулову выведут из зала суда за то, что она разговаривала с дочерью. Что юрист из Европейского суда по правам человека посмотрит на нее и скажет: «А за что она здесь?»
А она потом напишет:
«Когда я просыпаюсь, первая моя мысль: “Ах да, я в “Лефортово”, — хотя в течение дня мне кажется, что я тут чуть ли не всю жизнь. Почему-то даже солнце не желает сюда заглядывать. Помню, в детстве мы спорили, какого цвета Солнце: желтое, красное или оранжевое. А все-таки оно белое, по крайней мере с Земли. А когда ты, Вадим, наблюдал Солнце в последний раз? И часто ли ты просто лишний раз поднимаешь голову к небу?»
История Варвары Карауловой: 4,5 года за неудачное бегство к «жениху» в ИГ
МОСКВА, 22 дек – РИА Новости. Московский окружной военный суд в четверг назначил 4,5 года колонии общего режима бывшей студентке МГУ Александре Ивановой (Варваре Карауловой), пытавшейся сбежать в запрещенную в РФ группировку «Исламское государство».
Защита девушки обжаловала приговор, сообщил адвокат Сергей Бадамшин. В президентском Совете по правам человека заявили, что будут следить за делом Карауловой, так как обеспокоены ее судьбой и считают ее жертвой терроризма.
Бегство и возвращение
История бегства девушки появилась в СМИ в первых числах июня 2015 года, когда стало известно о пропаже 19-летней студентки второго курса филологического факультета МГУ Варвары Карауловой.
Тогда удалось оперативно установить, что девушка, увлекавшаяся изучением ислама и арабского языка, втайне от родителей оформила загранпаспорт и 27 мая вместо того, чтобы отправиться на лекции, вылетела в Стамбул, турецкие власти подтвердили ее прибытие на территорию страны. Вечером того же дня она прислала матери СМС с просьбой выгулять собаку, после чего связь с ней прервалась. После этого больше недели о ней ничего не было известно, она была объявлена в международный розыск.
Некоторые данные говорили, что девушка стала жертвой вербовщиков, связанных с экстремистской группировкой «Исламское государство».
Как правило, человек, решивший выехать в «халифат», созданный ИГ в Сирии и Ираке, получал контакты «связного» в Турции, в которой для граждан многих государств, в том числе России, действует безвизовый режим. По приезде в Турцию новоиспеченный «джихадист» получал автобусные билеты на границу с Сирией и контакты нового «связного», который обеспечивал нелегальный переход в Сирию. Обычно это происходило в районах турецких городов Хатай и Газиантеп на юго-западе страны — в этом регионе сирийская граница находится под контролем боевиков.
При этом часто ряды боевиков пополняли не экстремисты «со стажем», а те, кого в стремлениях к джихаду на первый взгляд заподозрить трудно. Вот и Караулову ее московское окружение характеризовало положительно.
Одиннадцатого июня девушка в сопровождении представителей Интерпола и турецкой миграционной службы вылетела в Стамбул с востока Турции, где ее несколько дней содержали в миграционном центре в городе Батман. Из Стамбула рейсом «Аэрофлота» Караулова с отцом отправилась в Москву.
Двадцать второго июня адвокат семьи Карауловой сообщил, что все следственные мероприятия с девушкой закончены и она проходит по делу о своей предполагаемой вербовке в «Исламское государство» исключительно как свидетель.
По возвращении на родину Караулова ушла в академический отпуск. Несколько месяцев она провела дома и даже сменила имя и фамилию на Александру Иванову, чтобы избежать повышенного внимания.
Продолжение истории
Несколько месяцев эта история не получала продолжения в СМИ, пока 27 октября адвокат семьи Карауловых Александр Карабанов не сообщил о задержании подозреваемых в вербовке девушки. Тогда следователи вызвали Варвару Караулову для дачи показаний по делу о вербовке.
В СМИ появилась информация, что Варвара продолжает поддерживать связь с террористами. В частности, со своим возлюбленным, который ее и завербовал. Сообщалось, что спецслужбы провели обыск в квартире, где живет девушка, и нашли неопровержимые доказательства ее вины.
Уже на следующий день после задержания подозреваемых в вербовке девушки суд санкционировал ее арест, стало известно, что она является подозреваемой в подготовке к участию в террористической организации — по статьям 30 и 205.5 УК РФ. Максимальная санкция данной статьи Уголовного кодекса составляет 10 лет лишения свободы, а минимум — пять лет при условии признания вины и сотрудничества со следствием.
Десятого ноября на заседании Мосгорсуда следствие предъявило официальное обвинение Ивановой (Карауловой) в попытке примкнуть к террористической организации «Исламское государство».
Жертва или виновная?
В тот момент девушка полностью признала свою вину. Мосгорсуд отказался освободить ее из СИЗО, судья не вняла ни доводам ее отца, считающего ее поступок следствием влюбленности, ни адвокатов, назвавших девушку одновременно «и жертвой ИГ, и жертвой нашего следствия», и «пешкой в игре ФСБ».
Отец девушки Павел Караулов, допрошенный в Мосгорсуде в качестве свидетеля, рассказал, что уже при первой же встрече с ним в Турции Варвара признала, что совершила ошибку.
В январе 2016 года Национальный антитеррористический комитет (НАК) РФ опроверг появившиеся в СМИ утверждения, что студентка МГУ Александра Иванова (Варвара Караулова) общалась с вербовщиком ИГ якобы по заданию спецслужб, назвав такие утверждения домыслами.
А уже 8 февраля стало известно, что девушка отказалась от признательных показаний. Ее адвокат Гаджи Алиев тогда отмечал, что в деле находятся признательные показания Ивановой, которые она дала в то время, когда ее интересы представлял государственный защитник.
Двадцать девятого августа стало известно, что завершено предварительное следствие по делу.
Рассмотрение по существу
За время представления доказательств обвинения прокуратура допросила однокурсников и преподавателей подсудимой, которые подтвердили, что в последнее время Караулова приходила в вуз в хиджабе. Также суд заслушал показания задержанных вместе с фигуранткой дела девушек, планировавших незаконно пересечь границу Турции и России, которые заявили, что Караулова была влюблена, ехала в Сирию к жениху, и о ее намерениях вступить в «Исламское государство» они ничего не знают.
Семнадцатого ноября суд допросил девушку, которая рассказала, что общалась со своим вербовщиком Айратом Саматовым еще с 10-го класса и сначала думала, что он не мусульманин, а язычник. По ее словам, в 2014 году начали появляться темы, касающиеся ислама. После этих разговоров она заинтересовалась и сама приняла ислам.
Восемнадцатого ноября стало известно, что Иванова (Караулова) больше не является студенткой МГУ имени Ломоносова, так как отчислена из вуза по собственному желанию осенью 2016 года.
Восьмого декабря в суде в ходе прений сторон прокурор попросил для Карауловой пять лет колонии общего режима и штраф 150 тысяч рублей. Адвокаты настаивали на оправдании. Двадцать первого декабря Караулова выступила с последним словом в суде. Подсудимая раскаялась в своих поступках, но напомнила, что никогда не собиралась воевать или участвовать в терактах, а ехала к любимому человеку, чтобы выйти за него замуж.
Двадцать второго декабря Московский окружной военный суд признал Александру Иванову (Варвару Караулову) виновной в попытке примкнуть к террористической группировке «Исламское государство» и приговорил ее к четырем с половиной годам колонии общего режима.
Чуть позже защита девушки заявила, что приговор был обжалован.
СПЧ обеспокоен
Президентский Совет по правам человека будет следить за делом бывшей студентки МГУ, сообщил РИА Новости глава СПЧ Михаил Федотов. Он подчеркнул, что считает недопустимым для себя комментировать судебное решение до его вступления в законную силу.
«Мы будем следить за данным делом, безусловно. Для нас эта история глубоко небезразлична, мы очень обеспокоены судьбой этой молодой девушки», — добавил правозащитник.
Член СПЧ Елизавета Глинка, известная как доктор Лиза, считает, что приговор бывшей студентке МГУ Александре Ивановой (Варваре Карауловой) не стыкуется с тем впечатлением, которое она произвела на правозащитников в ходе посещений членами СПЧ СИЗО.