«Жена ушла, когда Насте было 12». Как отец учит дочь с аутизмом плавать и печь шарлотку
Мы общаемся с Артемом в Zoom. У мужчины характерный для коми «окающий» выговор, но сам он русский, потомок переселившихся сюда во время церковной реформы Никона старообрядцев. Сын фронтовика, младший из 11 детей в семье. С юных лет трудился в совхозе в родном селе Трусово Усть-Цилемского района, после армии вернулся туда же, после распада совхоза на отдельные ООО работал на маслозаводе. Женился достаточно поздно, почти в 30 лет, на женщине из другой деревни своего района. У жены уже был ребенок от первого брака. Через год после свадьбы появилась Настя. И почти сразу же стало понятно, что с ней «что-то не так».
Уход жены помог мобилизоваться
Сегодня простой сельчанин Артем говорит об аутизме, словно дипломированный специалист. Признается, что все знания почерпнул в интернете, на форумах родителей детей с аутизмом. Но это случилось уже потом, а в первые годы жизни Насти родители еще не понимали, с чем столкнулись…
— Настя сразу отставала в развитии, — рассказывает Артем. — Речевое развитие только соответствовало возрасту, а все остальное шло с задержкой. А в десять месяцев случилась госпитализация в республиканскую больницу. После этого речь пропала…
Врачи разные версии называли, был среди них и ранний детский аутизм, но мы тогда не понимали, что это за зверь такой.
А к пяти годам поняли — да, это оно. В семь лет поставили официальный диагноз РДА, а в семнадцать — «атипичный аутизм».
К этому времени отец уже пять лет воспитывал Настю сам. Жена ушла, когда девочке было 12. О распаде семьи Артем рассказывает неохотно и просит не писать подробности в статье. Если в двух словах, то женщина вернулась к первому мужу. Отдавать ей Настю отец категорически отказался. Суд закончился мировым соглашением. Дочь осталась с отцом, за что мама поставила условие: отдать кое-что из имущества и отозвать у приставов исполнительный лист на алименты на содержание дочери. Настя видится с мамой несколько раз в год, ездит в гости.
Артем рассказывает, что жизненная ситуация, в которой он оказался, помогла ему мобилизоваться. Хотя признается, что посвящать себя ребенку начал еще до развода:
— Не знаю, может, будь мама Насти как все мамы, которые борются за ребенка, я бы и не втянулся, не принял бы такого участия. Но вижу — не тянет. И я сам начал втягиваться.
Втянулся по полной, посвятил всего себя дочери. С помощью интернета изучил тему аутизма. Но еще до появления интернета понял, что надо отказаться от сильнодействующих лекарств.
«Я упрямый, когда возьмусь»
Конечно, помогло и то, что Ермолины жили в деревне, держали хозяйство. Работы много, хоть отбавляй. Была лошадь, корова, телята. А еще огород. С детства приучали Настю к труду: ухаживать за животными, заготавливать корма, сажать картофель, убирать урожай. Брали дочь на сенокос, ходили с ней в лес за грибами. Однажды Настя даже ночевала с родителями в лесной избушке.
Но основным наукам научил ее отец уже после расставания с мамой Насти. Наибольшие успехи Настя показывает в кулинарии. Умеет не только простейшие блюда приготовить — яичницу пожарить, макароны сварить или нарезать салат, — но и замесить и испечь пироги, шарлотку, манник… Все это — результат множества тренировок и повторений, рассказывает Артем:
— Я упрямый, когда возьмусь. Когда учились готовить шарлотку, то 30 раз попробовали, прежде чем поняла. Я это потом по стаканчикам от кефира подсчитал — мы их не выбрасывали, чтобы рассаду в них выращивать. На каждое приготовление — по стаканчику. Так три десятка и насобирали. А по остальным блюдам я даже не считал…
Впрочем, 30 манников — это быстро, рассказывает Артем. Некоторые вещи требовали гораздо больше труда и терпения.
Например, чтобы научиться понимать время по стрелкам часов и переводить его в цифровой формат и обратно, отцу с дочерью понадобился год.
— Может быть, пошло бы и быстрее, если бы знать, как правильно, — вздыхает отец. — А я действовал путем проб и ошибок. Работаешь, работаешь, начинаешь следующий этап, потом выяснится — ошибку сделал. Нужно было этот новый этап отрабатывать до того, как начал отрабатывать предыдущий. И начинаешь все опять с нуля. Но зато сейчас дочь ориентируется во времени.
Благодаря урокам труда в коррекционной школе девушка осваивает и рукоделие — уже может зашить порвавшуюся одежду или связать шарфик. Первый связанный своими руками шарф подарила папе. Есть еще и связанный Настей шарфик на продажу. Так что первые свои денежки Настя уже заработала.
Вообще, по словам Артема, Настя — девушка трудолюбивая и старательная. Берется за любую работу, которую дает папа. И если бы не РАС, она бы добилась многого.
Из блога Артема Ермолина:
«Закрепление каждого серьезного навыка требует предельной концентрации, потому что из-за нарушения в мозговой деятельности никогда не знаешь, как мозг ребенка перерабатывает ту или иную информацию. Например, когда Настя училась вязать, то время от времени делала ошибки в петлях. Неправильные ряды я или педагоги распускали, а дочка вслед за ними решила, что распускать нужно всегда: свяжет ряд — распустит. Только после многократных повторений Настя уяснила, что распускать ряды не нужно. В этом заслуга педагога из Трусово, но особенно преподавателя сыктывкарской коррекционной школы. А совсем недавно, увидев лопнувший шов на моей куртке-ветровке, Настя молча зашила куртку. Причем сделала это весьма качественно, чем умилила и обрадовала… Это ответ всем, кто говорит, что людей с аутистическими расстройствами невозможно адаптировать к быту».
Подъем в 5 утра и 136 тренировок
Коррекционная школа в райцентре, к которой была прикреплена Настя, обучает только до девятого класса. Дальнейших перспектив для дочери в селе отец не видел, поэтому больше года назад Ермолины переехали в Сыктывкар. Живут в однокомнатной квартире родственников, платят только за коммуналку и много занимаются — в школе, кружках и секциях. Недавно пошли на вокал, собираются на керамику… На большее пока времени не хватает, ведь типичный день семьи и так начинается затемно.
— Если Насте к восьми утра на занятия в школу, то мне и Насте приходится вставать без десяти пять, — рассказывает Артем Ермолин. — Встаю, бужу ее, делаю зарядку, а Настя заправляет постель и разогревает завтрак. После завтрака — утренний туалет: чистим зубы, умываемся, потом я заплетаю дочке волосы. Так два часа и проходят. И ехать нам около часа, на другой конец города. Пока Настя на уроках, я жду там же, обратно не еду, могу по магазинам пройтись. Два раза в неделю ездим в реабилитационный центр в том же районе. Три раза в неделю на каток, и часто вожу ее в бассейн. По субботам — и в бассейн, и на кружок…
Бассейн — отдельная гордость отца. У Насти был панический страх воды, тренер говорила, что она никогда не поплывет. Тогда Артем стал тренировать дочь сам. Вспоминает, что с начала этого года сходили с Настей в бассейн 136 раз.
Из блога Артема Ермолина:
«Когда мы пришли в секцию адаптивного плавания, то Настя долго боялась воды, кричала. Во время занятий группы мне приходилось самому спускаться в воду и работать с Настей. Потому что без меня на занятии группы Настя просто бродила в воде. Потом тренер из-за криков Насти вывела ее из группы на индивидуальные занятия без моего присутствия, вдобавок заявила мне по телефону, что нам надо уходить из плавания и искать другие пути реабилитации. Поскольку Настя никогда не поплывет из-за своего панического страха погрузить лицо в воду. Это папу Насти в корне не устроило. Тогда я стал водить ее за плату, пользуясь тем, что бассейн государственный и в нем действует льготная цена для инвалидов.
Настя стала погружать лицо в воду на втором занятии после слов тренера, что Настя никогда не поплывет. А на четвертом занятии и впервые поплыла… Надо ли говорить, как я радовался достижению дочери. Вообще дети с особенностями развития — благодатное поле для огромного количества предубеждений и стереотипов, с которыми приходится бороться».
«Мои ролики — для родителей, которые опустили руки»
Каких-то серьезных спортивных успехов от дочери Артем Ермолин не ждет. Говорит, спорт — для общего развития и укрепления организма. Но достижениями Насти гордится. Например, бронзовым знаком отличия Всероссийского физкультурно-спортивного комплекса «Готов к труду и обороне». В этом значке — большая заслуга тренера группы адаптивного фигурного катания.
Несколько месяцев Настя тренировалась держать равновесие на роликовых коньках, которые ей купил папа. Но кроме этого тренер столько же времени, что на катке, уделяла занятиям в зале, и готовила группу к сдаче нормативов ГТО.
Родители особых детей и специалисты, посмотревшие это видео, в комментариях высоко оценили навыки Насти. Но развивать блог Артем стал только через несколько лет после расставания с женой. Правда, первый его канал уже не обновляется — Артем утратил к нему доступ и не смог восстановить. Завел новый. Подписчиков пока немного, чуть более сотни, да автор за количеством и не гонится. Все его видео — адресные, для родителей детей с аутизмом.
Из блога Артема Ермолина:
«Мои ролики — для родителей, которые опустили руки или отчаялись. Интернет вообще дает большие возможности для развития коммуникации: с помощью всемирной сети я много лет назад узнал, что у Насти аутизм, с ее же помощью я общаюсь с другими папами и мамами, которые оказались в такой же ситуации, что и мы. Все это помогает, поддерживает, вселяет уверенность, что идем в верном направлении».
Интернат — не вариант
Опыт общения с родителями детей с РАС очень помогает отцу-одиночке.
— Практические советы только от таких родителей и получаю, не от врачей, — рассказывает папа Насти. — И не только советы, но и помощь. Например, при переезде в город нужно было научить дочь мыться в душе (в родном селе у нас баня только была), так я заранее с мамочками из сообщества договаривался, чтобы походили к нам и научили Настю мыться в душе. Я все же мужик, а она девушка, я же не мог с ней заходить в душ.
По словам Артема, несмотря на успехи, Насте предстоит еще научиться очень и очень многому. Например, пока еще возникают сложности с правилами дорожного движения, переходами улиц на светофорах. В селе Настя привыкла стремительно идти впереди отца. В городе эта привычка может стать опасной. А еще Настя может спокойно уйти с незнакомым человеком. Поэтому в городе Артем не оставляет ее одну на улице.
— В селе не боялся отпускать одну в школу и отправлять в магазин, но при этом все же надевал на руку дочери детские умные часы с GPS-трекером, — рассказывает Артем. — Он передавал информацию о месте нахождения Насти на мой телефон.
В общем, проблем еще много. Как и все родители особых детей, Артем думает о будущем с тревогой и делает все возможное, чтобы уберечь дочь от интерната.
Из блога Артема Ермолина:
«В России не то что нет хороших интернатов для детей с аутизмом, их вообще нет. Хотя мировая практика радует — будущее за социальными деревнями с сопровождением и за другими формами сопровождаемого проживания. Кстати, одна такая социальная деревня есть и в России, называется Светлана. Там свободно живут люди с различными умственными и физическими отклонениями, а финансируется она полностью за счет пожертвований. В некоторых городах России уже есть практика проживания людей с особенностями развития в отдельных квартирах небольшими группами под присмотром сопровождающего. Надеюсь, что когда-нибудь и в Сыктывкаре этот опыт будет внедрен. Это не быстрый процесс, так как упирается не только в финансы, но и в законодательные нормы. В квартирах сопровождаемого проживания могут проживать только те, у кого есть родственники, которые готовы быть их опекунами. А если таких родственников не останется, то люди попадут в интернат».
На вопрос о том, счастлив ли он, Артем на минуту задумывается, а потом говорит:
— Как сказать… Трудно. Вся жизнь — как день сурка. Все вокруг нее, ничего для себя. Порой бывает, что отступишь от чего-то, когда не получается, но нет-нет и опять возьмешься. А я как возьмусь, так возьмусь, я человек упрямый. Мне не раз говорили мои родственники, что если я что надумал сильно, то меня не своротишь.
Фото: из личного архива Артема Ермолина
Папина любовь: как любить дочку
Как стать для дочери идеальным отцом. Рекомендации психолога-психотерапевта к построению прочных и доверительных отношений.
Идеальная любовь
Начнем с утверждения: мужчинам легко любить своих дочерей. Почему? Прежде всего с ними они могут построить почти идеальную модель отношений. Сначала папа в «одностороннем порядке» заботится, опекает, защищает, учит, являясь при этом самым сильным, умным и авторитетным человеком из взрослого мира. Потом, когда дочь взрослеет, она в свою очередь принимается заботиться об отце, и мужчина перестает быть только обожаемым и нужным, а становится объектом трогательного и нежного внимания. В то же время сложившиеся отношения позволяют папе время от времени уходить в свою жизнь, работу, оставляя дочь на попечение матери, и не чувствовать при этом ни вины, ни необходимости выяснять отношения. То есть оставаться. свободным! Скажите, не это ли мечта всех мужчин?
Кроме того, над папой не довлеет груз его собственных недостатков. В сыне отец прежде всего видит самого себя, свое продолжение, а значит, и свои слабые места. Чтобы изменить это отношение к ребенку, нужно научиться видеть в мальчике другого человека и тем самым позволить ему пройти его собственный путь, не отвлекаясь на исправление ошибок, которые в свое время сделал его отец, и не доделывать то, чего папа не доделал. Но даже если мужчина правильно и мудро относится к сыну, ему все равно приходится мириться с некоторыми своими повадками, которые он, возможно, с удовольствием не замечал бы, но видит в своем сыне, как в зеркале. С дочерью мужчина чувствует себя свободнее (он не рискует встретиться с собственным несовершенством), и ему легче стать для нее хорошим отцом.
Зачем девочкам папы?
Принятие женской сущности накладывает отпечаток на последующие отношения с мужчинами. Сначала девочка даже не может представить, что они бывают не такими, как папа. К тому времени, когда она начинает влюбляться (то есть годам к четырем), ей уже известно, кто такие мужчины и какие отношения с ними должны складываться. Именно должны, потому что, если мальчик не соответствует папиному образу, девочка его даже не заметит! Он не станет для нее представителем другого пола, и если их отношения не напомнят ей ее отношения с папой, то она назовет их бессмысленными и скучными.
Папина строгость ни к чему
Некая конкуренция и сопутствующая ей боязнь более сильного и умелого соперника присутствуют не только в отношениях между мужчинами, но и между женщинами. Чаще всего это заставляет быть внимательней, чему-то учиться и лучше осознавать свои возможности и границы. Но в женско-мужских отношениях такое опасение способно вызвать у девочки ощущение, что она не достойна любви и поддержки, что ей нужно работать над собой, чтобы добиться похвалы, внимания, нежности. И даже если ваша дочь выиграет эту битву и почувствует себя достойной, любовь мужчины может стать для нее не чем-то само собой разумеющимся, а своеобразным трофеем.
Холодность мужчин по отношению к дочерям зачастую объясняется тем, что они не знают, «что с ними делать». Они не понимают, как растут девочки, что им важно, чему их учить, от чего беречь. С точки зрения мужчины, они живут в странном мире, где колоссальное значение имеют взгляды, интонации, разговоры. Бывает, что папы теряются перед дочками и не могут ни участвовать в этой особой девичьей жизни, ни противостоять мелким женским хитростям. Попав в такую ситуацию, мужчины сдаются и покоряются дочкиной власти. В этом нет ничего плохого ни для папы, ни для дочери, особенно если мама не поддается соблазну использовать девочку как рычаг давления на мужа. Однако если папа не может смириться с неподдающимися контролю отношениями, он будет стараться отдалиться, чтобы избежать встречи со стихией, перед которой бессилен.
Кстати, иногда мужчина выходит из положения, поощряя мальчишеские замашки дочери. Став сорванцом, девочка становится понятнее отцу, ему уже не так страшно общаться с ней. Такая взаимосвязь имеет право на существование и обычно не влияет на дальнейшие отношения девочки с представителями противоположного пола. Особенно если папа много времени проводит с дочерью, любит ее и та чувствует его интерес к своей персоне.
Этапы отношений
Не менее важную моральную поддержку нужно оказывать девочке и в подростковом возрасте, когда наступает момент недовольства своим телом, лицом, внешностью. В это время она ждет от мамы «инструментальной» помощи (что и в каких ситуациях говорить, как одеваться, зачем улыбаться), а от папы, как обычно, любви и нежности. Ее пугают изменения, которые происходят с телом, она не уверена в том, что вырастает красивой, поэтому ей нужно, чтобы вы чаще ее обнимали, целовали, прикасались к ней. Иначе у девочки может появиться соблазн искать подтверждения своей привлекательности в сексуальных контактах.
Часто бывает, что подрастающие дочери пугают отцов своей сексуальной привлекательностью, и, вместо того чтобы показать им свое восхищение, мужчины начинают ссориться с ними, придираться по пустякам и всячески отталкивать. Чтобы избежать подобной реакции, вы должны понять, что нет ничего ненормального в том, что дочь стала нравиться вам как женщина. Наоборот, это совершенно естественно. Природа не предусмотрела никаких законов, которые мешали бы кровосмешению, но степень цивилизованности человека определяется не отсутствием инстинктов, а умением с ними обращаться. Девочке нужно ваше восхищение ею как женщиной, иначе она не захочет становиться взрослой или будет постоянно искать подтверждения своей привлекательности у других мужчин.
Любовь и ревность
Чаще всего со стороны это выглядит так: в вашей (то есть ее. ) жизни появляется какой-то молодой человек, который совершенно не представляет, как нужно обращаться с таким сокровищем, как ваша дочь. Он обижает ее там, где можно было бы посмеяться, устраивает сцену, хотя достаточно было просто намекнуть, что она что-то делает не так, и дарит совершенно не те цветы! И вам будет казаться, что ваше недовольство совершенно справедливо, потому что вашей дочери тоже не все в этих отношениях нравится.
Что же важно понять папе? Отношения «муж-жена» отличаются от отношений «папа-дочь» тем, что между мужем и женой сначала возникает любовь, которая помогает им построить общий мир, дом, стать родными и близкими, а папа и дочка сначала становятся родными, а потом между ними возникает любовь. Поэтому ваши отношения неповторимы, но на них нельзя построить взрослую жизнь. С вами дочка училась любить и быть любимой, но только с другим человеком она сможет использовать это чувство для строительства собственной жизни. Еще нужно понимать, что между двумя взрослыми людьми, любящими друг друга, но не прожившими вместе (как вы с дочерью) двадцать лет, обязательно будут возникать какие-то шероховатости, обиды и недопонимание.
Помните и о том, что на этом этапе отношений, впрочем, как и на всех предыдущих, вашей дочери нужны поддержка и понимание. Чтобы помочь ей адаптироваться к взрослой жизни и взрослым отношениям, вы должны не конкурировать с ее избранником, а, напротив, оправдать его мужскую позицию. И обязательно постарайтесь объяснить дочери те особенности мужского восприятия мира, с которым она не сталкивалась в отношениях с вами, но которые неизбежно возникают при общении с партнером.
Немного о маме
Как ни странно, самую большую опасность для хороших отношений дочери и отца представляет мамина ревность. Впрочем, это чувство не так уж противоестественно, ведь женщина каждый день видит, как любимый мужчина дарит свою нежность другой! Самое страшное, если мама начнет относиться к дочери как к сопернице: этим она легко может разрушить привязанность между отцом и дочерью.
Помните, что девочкам очень важно, чтобы в их жизни были оба родителя: и мама, и папа. Никто не заменит дочери матери и не выручит в тех ситуациях, где может помочь только мама, потому что папа все-таки другой. С ним нельзя поболтать так, как с мамой, нельзя провести время, перебирая украшения и разглядывая старые фотографии. Попробуйте разобраться в своих чувствах. Возможно, вы ревнуете, потому что в детстве недополучили папиной нежности и теперь вам кажется, что вы не получаете ее и от мужа. Однако существует огромная разница в отношениях супругов и папы с дочкой. Мужу и жене любовь помогает построить и сохранить семью, а дочерям папина любовь нужна, чтобы вырасти и покинуть родительский дом!
Мария Андреева, психолог-психотерапевт
Вообще с дядей у меня никогда не было тёплых отношений. Он как-то пугал, по-детски издевался, подтрунивал. В общем и целом, я его побаивалась, и он был мне неприятен. В принципе, эти эпизоды из раннего детства можно было бы и забыть и вообще не упоминать, наверное (в конце концов, дети проходят похожие этапы знакомства со своей сексуальностью, и в этом нет ничего страшного), если бы не дальнейшие события.
Давала ли я такое обещание или нет, я ничего никому не сказала. Да, собственно, мне некому было рассказывать. Мать я боялась. Она постоянно ругала за дружбу с мальчиками (с детства, за просто дружбу), называла всякими нехорошими словами, если уличала меня в такой дружбе. Разумеется, я думала, что в данном случае она вообще меня порвёт. Точнее, зная её предубеждения, я даже мысли не могла допустить о том, чтобы ей что-то рассказать.
Сестре не могла рассказать, потому что она дружила с дядей. Мне не хотелось причинять ей боль. И ещё, ввиду того, что с дядей у меня и так были отношения вечного противостояния, я, возможно, думала, что мне просто никто не поверит.
О том, чтобы рассказать об этом отцу, тоже мысли не возникало. Но не потому что я его боялась, а просто потому что я не могла такие вещи обсуждать с отцом. Как-то не принято у нас было обсуждать настолько интимные вещи с папой. Да и вообще обсуждать интимное у нас в семье было не принято.
А папу я очень любила. Он проводил много времени со мной и сестрой. Рассказывал интересные истории, умел смешить. Умел воспитывать, не унижая, а через диалог. И вообще всё с ним было легко. Как бы шутя.
Папа всегда брал на себя все мамины истерики. То есть когда он присутствовал, она истерила на него в основном, а не на нас. Он мог обернуть в шутку любую проблему. Возможно, по этой причине я чувствовала в нём защитника. Но на совсем душевные темы, конечно, мы никогда не говорили.
Потом папа стал много пить.
Я не помню этого перехода от просто напряжённой жизни в семье (из-за постоянного маминого недовольства, придирок и истерик) к очень плохой. Но вот картинка сейчас перед глазами такая: с потолка в почти пустой комнате свисает огромный пласт отклеившихся обоев. На полу перед балконом валяется папа в, пардон, обосранных штанах. Вокруг него летают мухи.
В этот период на моего отца находило временами просветление, когда он не пил, и тогда мы ехали, например, за яблоками на мотоцикле в соседнюю деревню. Или шли купаться на пруд. А потом меня за это ругала мать. Мол, как я могла ходить с ним куда-то. Типа это небезопасно. Я не сказала: моя мать работала на скорой сутки через трое, в городе, или 2/2, поэтому мы довольно часто оставались дома с отцом одни.
После эпизода с дядей у меня сильно обострилась чувствительность во сне. И однажды среди ночи я проснулась от ощущения, что меня кто-то трогает под одеялом. Даже не трогает, а просто тянет руку. Я очень испугалась и закричала. В темноте я никого не увидела. Мне только показалось, что этот кто-то спрятался под кроватью. Но я не стала этого проверять. Потому что боялась убедиться в своих предположениях. В ту ночь, кроме отца, никого со мной дома не было.
Я всю жизнь пыталась отчаянно забыть этот эпизод. Убедить себя в том, что этого вообще не было. Что это плод моего воображения, остатки какого-нибудь кошмарного сна. Тем более что чем старше я становилась, тем чаще меня преследовали кошмары. И тем чаще я просыпалась с ощущением, что надо мной кто-то нависает, а я не могу пошевелиться.
Когда мне было 13, мать увезла меня из городка (сестра к тому времени вышла замуж и жила уже отдельно). Напоследок мать меня заставила нарисовать карикатуры на папу. Типа как он пропил семью. Чтобы ему было обидно. Сопротивляться матери я не могла, и поэтому нарисовала. Всю жизнь не могла себя за это простить.
Мать постоянно ругала отца. Говорила о его плохой наследственности (типа мой дед, то есть его отец, был шизофреником). И ещё говорила, что у меня плохая наследственность. И всё, что бы я ни делала, чем бы ни пыталась поделиться, если мать это считала неудобным для себя, она списывала на плохую наследственность.
К 14 годам у меня стало совсем плохо со сном. Кроме того, мать выработала привычку каждый раз, возвращаясь с утра с работы, будить меня скандалом с претензиями (где-то что-то не убрала, например, или еду не приготовила, или вообще не встречаю её с ковровой дорожкой и с букетом цветов). В конце концов, у меня выработался рефлекс вскакивать среди ночи или рано утром и судорожно, на автомате, убирать или мыть что-то.
Я часто фантазировала, что как только мне исполнится 18, я уеду жить к отцу. Я по нему скучала. Однажды он приехал ко мне, зашёл за мной в школу, и я помню, что очень тогда гордилась этим. Вообще тем, что у меня есть папа.
Когда мне было 14, отец умер. Тромб оторвался. Мы поехали на похороны. Мать очень сокрушалась, что так и не смогла наладить с ним отношения. И хвалила его, что он всегда очень любил детей (хаха). Скучала она, в общем.
В то же время временами на неё накатывал негатив, и тогда она снова начинала его обвинять. Как-то даже рассказала, что моя тётя (мамина младшая сестра), будучи ещё ребёнком, пожаловалась ей, что папа её щупал. Кстати, сейчас мама вообще отрицает этот факт, что ей об этом говорили. Хотя тётя иногда ей всё ещё напоминает об этом.
И вот мне за тридцатник. У меня назрели некоторые
проблемы, связанные, по моим ощущениям, с тем самым стыдом от насилия, которые я захотела проработать с психологом. Рассказала психологу свою историю. Про дядю. Он подкинул идею поделиться этим с сестрой. Я поделилась.
Сестра отреагировала не вполне адекватно. Поначалу. Она взяла время подумать. Потом, через пару дней, в пик моей активизировавшейся ненависти по отношению к дяде, высказала предположение, что он таким образом решил мне отомстить за себя. Что с ним кто-то сделал то же самое. А я просто под руку подвернулась. Как самая слабая, беззащитная и опекаемая.
Я не помню, что конкретно ещё говорила сестра и по каким именно её словам на меня снизошло озарение, что не только я и не только дядя пострадали. И даже не только тётя. А и сама моя сестра. Я не стала у неё уточнять, насколько верна моя догадка (она вполне могла бы сказать, что я ошиблась), а сразу стала говорить об этом как об уже известном для меня факте. Спросила, когда, как часто. И в таком духе.
Оказалось, что мой отец жил с моей сестрой с возраста (по её словам, но она плохо помнит) 5 лет до её замужества. И даже после него. В общем, пока его не перевели служить в другой город, где он и умер.
Я вспомнила эпизод, когда мне было лет 9, а сестре, соответственно, лет 15, мы с ней стояли где-то за школой, она курила, хотела умереть и говорила, что в следующей жизни хочет стать деревом, чтобы ничего не чувствовать. На тот момент я не могла её понять. А теперь вот поняла, и очень хорошо.
Я написала сестре что-то типа: «Представляю, как ты ненавидела его». А она в ответ: «Я его не ненавидела. Я его любила».
И после этого всего, после этой информации, воспоминаний, мой мир перевернулся.
Пока я говорила с сестрой (мы переписывались в вайбере), я была на работе. Меня накрыла волна отвращения сначала к отцу, потом к себе. Я пыталась очиститься от этой грязи в бассейне в течение часов двух. Ощущение грязи не проходило. Я отчаянно боролась с желанием броситься с моста, по которому шла домой. Потому что знание о том, что тот, кого ты всю жизнь любил, оказался злом, невыносимо.
Сейчас отчаянно хочется лёгкости восприятия жизни. Когда ты чувствуешь и не думаешь об этом: что, как и почему ты это чувствуешь и насколько адекватны твои желания и эмоциональные реакции. Я помню, как это классно (хотя сомнения в адекватности собственных реакций у меня всегда присутствовали так или иначе, но в значительно более лёгкой степени, нежели теперь). Но, к сожалению, сейчас ощущение такое, что лично для меня эта лёгкость теперь закрыта навсегда.
Не бывает людей плохих или хороших, добрых или злых. В каждом есть все стороны. Каждый сам выбирает, какой своей стороной «пользоваться» в каждом конкретном случае (выбирает, конечно, не всегда осознанно, к сожалению). Это вот вообще не открытие. Но когда и добро и зло в одном человеке имеют крайние степени проявления, это очень трудно осмыслить: как такое вообще возможно?
Я воспринимала алкоголизм отца как недостаток, с которым можно примириться. Понять и простить как душевную слабость. Тем более, живя с таким психически неуравновешенным эгоцентричным монстром, как моя мать, трудно было не напиваться, наверное. В общем, отцовский алкоголизм для меня никогда не был абсолютным злом. Но я не могу относиться к его педофилическим наклонностям просто как к некоторому его «недостатку». Невозможно смириться с этим на уровне глубинных морально-этических ценностей. В то же время моя психика всё ещё отчаянно пытается его «оправдать»: возможно, у него самого были какие-то похожие травмы в детстве; возможно, были веские причины, по которым он не сознавал, что делает. Но в то же время я не понимаю, как взрослый человек может хронически не осознавать недопустимости подобного.
Я воспринимаю себя как часть своего отца. Моя мать всегда обращала моё внимание (читай: упрекала меня) на то, как я на него похожа (я действительно во многом на него похожа, и внешне, и внутренне). Я всегда чувствовала себя «папиной дочкой». Я всегда чувствовала гордость за доброту своего отца. Была благодарна ему за правильное воспитание моих моральных качеств, ощущала глубочайшее уважение к его интеллекту. Но теперь всё не просто пошатнулось, а рухнуло с огромной высоты и разбилось.
Внутреннее достоинство и психическое здоровье человека (ИМХО!) основано на устойчивости и принятии им самим его собственной морально-этической системы. А что делать, если эта система рухнула в одночасье, потому что человек не может найти в ней места для обработки вот подобного рода информации?
Честно говоря, я вообще сомневаюсь, что вправе что-либо чувствовать по всему этому поводу. Вон и войны у людей бывали, и насилия сплошь и рядом. И вообще мир жесток.
Возможно, вы мне поможете, если словами сформулируете собственные чувства, которые возникали во время чтения этого поста, и чувства, которые остались в осадке. Вот в данном случае мне очень важна ваша реакция.
Мне было очень сложно последовательно писать про свою семью. Я чувствую дикий стыд за то, что имею к ней принадлежность. Страх, что это кто-то прочитает из моих родственников и будет упрекать меня в том, что я вынесла на публику семейные проблемы. Опасение причинить дополнительную боль этой информацией своей тёте, своей бабушке, сестре, жене своего дяди. Да и матери, несмотря на всё, тоже причинять боль не хочется. С другой стороны, мне совсем не хочется поддерживать никакого общения с кем-то из своих родственников.
Поэтому: дорогие родственники, если вы в этом посте узнали нашу семью, то простите за «вынос сора из избы» и за то, что вы, возможно, сейчас чувствуете такой же стыд, как и я. Или не прощайте. Считайте меня слабаком, нытиком и предателем. Это ваше дело. Но я сделала так, как считаю нужным лично для себя. И даже этот свой поступок с точки зрения морали я никак оценить не могу по причине комы моей морали.