Современная икона Божией Матери Одигитрия, именуемая «Вяземская-Ратная»
Современная икона Божией Матери Одигитрия, именуемая «Вяземская-Ратная»
автор Лидия Вс Май 11, 2014 2:41 am
Взято отсюда: «ОСВЯЩЕНИЕ ИКОНЫ «ВЯЗЕМСКАЯ-РАТНАЯ» В ЗАРАЙСКЕ»
http://nikola-zaraysk.ru/index.php?option=com_content&view=article&id=378:-l-r-&catid=18:2012-12-26-08-50-11
В одной из стрелковых частей 33 армии служил Виктор Федорович Балаев.
После приказа о наступлении на Вязьму 11 марта 1943 года их рота под огнем немецких пулеметов и автоматчиков начала перебегать через замерзшую реку. Когда воин Виктор достиг противоположного берега реки Вязьмы, то обернувшись назад, увидел, что от всей роты в живых осталось только несколько человек, лежавших на льду. В этом бою был ранен и Виктор Балаев. Он очнулся только в госпитале через несколько дней. Тогда он дал обет после окончания войны посвятить себя Богу.
Через несколько лет Виктор Федорович Балаев принял монашеский постриг, поступил в братию Троице-Сергиевой Лавры, был одним из ближайших помощников (келейников) Святейшего Патриарха Алексия I.
Последние годы пред кончиной, страдая от ран, полученных в годы войны, схиархимандрит Михаил (Балаев) провел в своей келье.
Узнав, что под Вязьмой планируется создание женского монастыря в память о воинах павших за Отечество, отец Михаил рассказал историю о явлении Пресвятой Богородицы в 1941 году и благословил написать такой образ с условным названием «Вяземская ратная». Икона создана в мастерской Валерия и Наталии Колтовых, в Твери.
На иконе изображена Пресвятая Богородица «Одигитрия» в рост, как на древних образах, стоящая на облаке. Под ней написаны две реки. Одна из воинов, мучеников, павших за Отечество. Они изображены без головных уборов, в гимнастерках, в плащ-палатках, с крестами в руках. Вторая река и земная и небесная. По краям условно холмы.
По мнению московских искусствоведов, это один из первых образов за последние двадцать лет, где воины-красноармейцы написаны как мученики, положивших свои жизни «за други своя», а не в виде бесов в шинелях и будёновках, гонящих людей в лагерь или убивающих их.
Привезённый оттуда проспект имеет адрес на Фонд Фёдора Стратилата. И там тоже немного написано. http://f-f-s.ru/static/religion
В наши дни пришла пора «собирать камни». В августе 1994 года, впервые после шестидесяти двух лет забвения, в уцелевших стенах храма в честь иконы Божией Матери «Одигитрия» села Богородицкое прозвучали слова молитвы. На богослужение народ собирался со всех окрестных деревень. Состоялся молебен в честь праздника иконы «Одигитрия» Смоленской и панихида обо всех православных воинах мужественно сражавшихся с врагом, и обо всех положивших жизнь свою за Отечество.
С того дня неотступно продолжается возрождение духовной жизни в этих краях. В местах наиболее ожесточенных боев установлено семнадцать поклонных крестов с иконами Спасителя, Божией Матери и святых угодников Божиих.
На одном из мест прорыва группы наших войск в деревне Мартюхи, с 1996 года, по инициативе местных жителей на частные пожертвования, началось строительство небольшого деревянного храма во имя великомученика Феодора Стратилата. 24 июня 2000 года за Божественной литургией храм освятил митрополит Смоленский и Калининградский Кирилл.
В течение нескольких лет 21 июня (день памяти святого Феодора Стратилата), 11-12 октября и в другие памятные дни собирается в его стенах православный люд на богослужение. Сейчас в храме постоянно совершается поминовение имен более трех тысяч воинов, и всех за веру, народ и Отечество жизнь свою положивших. Из разных уголков нашей Отчизны от Калининграда до Камчатки приходят в Мартюхи письма от детей, внуков, правнуков с просьбой помолиться о них.
Уже более десяти лет православная общественность многих уголков России прилагает усилия по созданию в этих метах Спасо-Богородицкого женского монастыря. Он станет достойным духовным памятником наших современников мужеству и стойкости предков, защитивших Отечество от фашизма.
yamamasha
yamamasha cheryba
Про то, что практически каждый клочок вяземской земли полит кровью, знают наверное все. Однако про тот самый ужасный «Вяземский котел», когда фашисты уничтожили несколько наших дивизий раньше предпочитали умалчивать. Ведь за несколько дней в 1941 погибло более полумиллиона наших солдат. Многие из них до сих пор остаются лежать в земле около села Богородицкое, севернее Вязьмы.
[ Spoiler (click to open) ]
Сейчас на месте этих событий стоит мемориал Богородицкое поле. Это братские могилы, где поисковики до сих пор хоронят найденных солдат. Символические гранитные памятники погибшим в той бойне соединениям:
В окружение под Вязьмой попала группировка в составе четырех армий. Почти полмиллиона убитых, 600 тысяч попали в плен, а потом большей частью тоже погибли. 37 дивизий, девять танковых бригад, 31 артиллерийский полк были разгромлены полностью. Это намного больше, чем потери Паулюса под Сталинградом. Дорога на Москву после этого была открыта, поэтому ее срочно стали перекрывать ополченцами и курсантами, мало того, что плохо обученными, так еще и плохо вооруженными. Вплоть до того, что одна винтовка была на троих. Конечно, почти все они погибли. Западный и резервный фрон прекратили свое существование.
Невозможно даже представить, что чувствовали люди в этом аду. Однако сражались до последнего. Окруженные войска предприняли попытку прорыва 11 октября 1941 года. Из миллиона бойцов смогли вырваться из окружения 85 тысяч человек. Военные историки говорят, что шансов спасти окруженных людей не было никаких. Да и у взятых в плен шансы тоже были невелики. Получаются какие-то сухие строки, а за ними ведь стоят люди.
Хочу просто добавить выдержку из другого рассказа :
Страшные воспоминания. Что могло поддерживать солдат тогда? Наверное, кому-то помогала вера в Бога, в чудо. Вышедшие из окружения рассказывали, что их вела женщина в длинном облачении с младенцем на руках, которая шла по верхушкам деревьев и как бы показывала путь к спасению. Услышал эту историю Виктор Федорович Балаев, один из немногих бойцов роты, оставшихся в живых при наступлении на Вязьму уже 11 марта 1943 года. После этого он дал обет посвятить себя Богу. После войны он поступил в братию Троице-Сергиевой Лавры.
Узнав, что под Вязьмой планируется создание женского монастыря в память о воинах павших за Отечество, отец Михаил (Балаев) рассказал историю о явлении Пресвятой Богородицы в 1941 году и благословил написать такой образ с условным названием «Вяземская ратная». Икона создана в мастерской Валерия и Наталии Колтовых, в Твери. На иконе изображена Пресвятая Богородица «Одигитрия» в рост, как на древних образах, стоящая на облаке. Под ней написаны две реки. Одна из воинов, мучеников, павших за Отечество. Они изображены без головных уборов, в гимнастерках, в плащ-палатках, с крестами в руках. Вторая река и земная и небесная. По краям условно холмы.
Находится эта икона в Покровском храме строящегося Спасо-Богородицкого Одигитриевского женского монастыря, куда мы и отправились. По дороге встретилась деревянная церковь Феодора Стратилата.
Совершенно сказочное место с полной отреченностью от всего ненужного и наностного. Только тишина, покой, запах травы и пение птиц.
Держим путь дальше. Сейчас на месте прорыва окружения Русская православная церковь возводит женский монастырь. Строительство новой Одигитриевской обители начато в 2010 году в продолжение древней православной традиции – на местах наиболее ожесточенных боев с неприятелем возводить памятные храмы и основывать монастыри. 22 июня было заложено основание первого храма обители в честь Покрова Пресвятой Богородицы с северным приделом во имя Иоанна Воина.
Светлая внутри, в голубых тонах с красивым иконостасом.
Погибших же солдат здесь поминают каждый день. А сколько их фотографий висят на стенах. Раньше это были только солдаты Великой Отечественной, а сейчас добавились погибшие в современных войнах.
И ведь чуть ли не каждый день приходят новые имена. Всех записывают, никому не отказывают. Даже по СМС передают. Да и вообще в этом отношении все идет в ногу со временем. У храма есть свой сайт http://stroimmonastir.ru/portfolio/odigitriya-vyazemskaya-ratnaya/ и даже странички в соцсетях. На звоннице Покровского храма питерские мастера установили автоматическую систему. Теперь перезвон играет сам на 70 мотивов всеми десятью колоколами.
Кроме всего в Покровском храме проводится историко-патриотическая, краеведческая работа с паломническими группами, школьниками и взрослыми. Разработаны архитектурный и инженерный проекты первой очереди монастыря, в которую входят: келейный и игуменский корпуса, надвратный и сестринский храмы, помещения для гостей обители. Во т так будет выглядеть монастырь в итоге:
Работ по строительству еще много. Ведь происходит оно на пожертвования. Но должно получиться очень красиво.
Благодарю 
travel_russia за приглашение в блог-тур.
Сквозь «Вяземский котел»: выход из окружения навсегда изменил жизнь солдата
Спасо-Богородицкий Одигитриевский женский монастырь под Вязьмой строится в память о защитниках Отечества, павших на месте так называемого Вяземского котла. Здесь осенью 1941 года в немецкое окружение попали пять армий. Из миллиона солдат выйти смогли лишь 85 тысяч. Здесь до сих пор поисковики находят следы боев: мины, осколки, бессчетные останки погибших. Потому и обитель на этой земле задумана как монастырь поминовения погибших воинов.
В синодике обители уже более 12 тысяч имен — их ежедневно поминают здесь в молитвах. Монахиням со всего мира приходят письма с просьбой внести на вечное поминовение имена родных и близких, историями о тех, кто не вернулся с войны, и о том, как человек на ней обретал веру.
Настоятельница монастыря, игумения Ангелина (Нестерова) рассказала нам одну из них, лично ей особенно дорогую, — свидетельство ее духовного отца, фронтовика, насельника Троице-Сергиевой лавры схиархимандрита Михаила (Балаева, 1924-2009), с которым она познакомилась в 1998 году. Отец Михаил чудом выжил в ходе боев за Вязьму в 1943 году и решил после этого посвятить всю свою жизнь Богу.
По его же благословению была написана уникальная икона Божией Матери — «Одигитрия Вяземская ратная», на которой воины Красной армии изображены как мученики. Сейчас этот образ находится в Покровском храме монастыря.
Явление Богородицы
«Отец Михаил, — вспоминает матушка Ангелина, — говорил, что на войне часто случалось так: те, кто хотел отсидеться, погибали, те же, кто шли в бой, как в последний раз, готовые принести себя в жертву, спасались. Они и были мучениками».
Сам отец Михаил, в миру Виктор Федорович Балаев, выходец из крестьянской семьи, ушел на фронт в 17 лет. Это был конец 1941 — начало 1942 года. Мама зашила ему крестик в мешочек, где хранились документы — он был всегда на груди. После первого ранения, выписавшись из госпиталя, осенью 1942 года он оказался под Ржевом. Здесь его сослуживцами стали несколько солдат, вышедших из того страшного «котла» под Вязьмой в октябре 1941-го. От них он услышал о Вяземской трагедии и о явлении Богородицы.
Когда определялись места прорыва, точек было несколько: в районе деревни Мартюхи, где сейчас стоит скит, в районе деревни Доманово, по реке Курьяновке — там строится Спасо-Богородицкий монастырь, и под деревней Марково. Задача была рассеять внимание неприятеля и постараться, чтобы хоть один прорыв удался. Солдат, который рассказывал это отцу Михаилу, упомянул и о том, что, когда выходили по реке Курьяновке от села Богородицкое, все видели, как над верхушками деревьев шла женщина.
«Мы лежали в окопах недалеко от Богородицкого, на вечер был назначен прорыв немецкой линии. Огонь с немецкой стороны не прекращался. Артиллерия, минометы, пулеметные очереди — казалось, голову от земли поднять невозможно. Вдруг видим, откуда-то появилась женщина не очень высокого роста, в темной одежде, — то ли накидка не ней, то ли широкий плащ. Пошла по кустарнику и как бы рукой звала за собой. Пригнувшись, мы побежали за ней, но не все — может, другие ее не видели. Пробежали так километров пять. Она вроде бы шла медленно, а мы еле за ней поспевали. Потом она стала подниматься в небо и удалилась, а мы остановились, поняв, что бой уже идет за нашими спинами. Так и вышли из окружения».
Отец Михаил говорил, что ребята об этом никому не рассказывали, ему же сказали, потому что увидели у него нательный крестик. Те, кто видел это явление, поняли, что это была Божия Матерь: попытка прорваться из окружения была предпринята 14 октября 1941 года — в праздник Покрова Пресвятой Богородицы.
«Когда мы сказали батюшке, — вспоминает игумения Ангелина, — что в селе Богородицком стоял и стоит храм во имя иконы Божией Матери «Одигитрия» («Путеводительница» — ред.), отец Михаил благословил найти иконописцев и написать икону «Вяземская Ратная» и описал, как она должна выглядеть».
В 2009 году первая такая икона была написана тверскими иконописцами Наталией и Валерием Колтовыми. Фотографию этой иконы отец Михаил одобрил и благословил написать еще несколько таких икон побольше размером. На них Богородица стоит на облаке, а внизу — те воины, которые победили в войне, не щадя жизни своей, в плащ-палатках и с крестами. Они изображены подобно 40 мученикам Севастийским (в IV веке — ред.), загнанным в ледяное озеро за отказ поклониться идолам. Река рядом голубая и светлая, уходящая на Небеса, — тот путь, которым эти воины ушли к Богу.
«Как-то я спросила батюшку, как на фронте солдаты относились к вере в Бога. Он сказал, что разные были, но кто лежал в окопах, — верили все, может быть, каждый в своего».
Обещание Богу
В марте 1943 года дорога войны привела уже самого Виктора Балаева, имевшего к тому времени два ранения, в город Вязьму. Тогда он находился в составе одной из стрелковых частей 33-й армии. Вот как отец Михаил об этом рассказывал своей духовной дочери Ангелине (Нестеровой), которая, будучи сама родом из этих мест, не раз расспрашивала его о событиях на ее малой родине.
«Наша часть шла от города Ржева. Весна, грязно, болота. Очень тяжело было… Передвигались практически все время пешком. Когда приблизились к Вязьме, нужно было форсировать реку. Было это 12 марта. Над рекой на горе стоял большой собор. Там укрепился немецкий пулеметчик. Несколько попыток штурма захлебнулось. Подошла наша очередь идти по тонкому покрытому водой льду. Когда прозвучала команда «в атаку», я сказал себе: «Останусь жив — пойду в монахи». Наша рота пошла в атаку. Перебежал через реку, лег в окоп. Посмотрел по сторонам — до берега добежало лишь двое из ста. Так Господь меня спас».
В этом бою был ранен и сам Виктор Балаев. Он очнулся в госпитале только через несколько дней.
«Мне довелось как-то спросить батюшку, — добавляет матушка Ангелина, — когда он в жизни почувствовал присутствие Божие наиболее близко? Ответ был: «У вас, под Вязьмой».
Вернувшись на родину в 1947 году в звании старшего сержанта, Балаев проработал два года художником-инструктором в профтехшколе деревни Богородское, был принят в областной Союз художников. Через несколько лет Виктор Федорович сдержал данный Богу обет: 12 июня 1959 года он был принят послушником в Троице-Сергиеву лавру, а на следующий год подал наместнику — будущему патриарху Московскому и всея Руси Пимену — прошение о пострижении в монашество. Позднее он стал одним из ближайших помощников (келейников — ред.) патриарха Алексия I и потом 20 лет нес послушание в патриаршей резиденции в Переделкино.
Последние годы пред кончиной, страдая от ран, полученных в годы войны, схиархимандрит Михаил провел в своей келье. 14 июля 2009 года один из старейших насельников Троице-Сергиевой лавры скончался от ишемической болезни сердца.
«Молимся на мощах»
«Это все, что могу сказать, — говорит игумения Ангелина (Нестерова). — Мне думается, что вера в Бога для каждого человека не «стационарна», она развивается: один в критический момент вдруг вспоминает, что есть Бог; другого, уже знающего, что «есть Бог», критический момент приводит к мысли и решению совершить Поступок во славу Божию. Или посвятить всю дальнейшую жизнь Богу».
…В местах массовой гибели воинов поисковики вяземского отряда «Долг» находят нательные православные кресты, иконы — в сумках, сапогах, портмоне, планшетах. Община Спасо-Богородицкого Одигитриевского женского монастыря установила в этих местах уже более 250 поклонных крестов.
Над найденными останками павших воинов в Покровском храме монастыря совершается чин отпевания и погребения с отданием заслуженных почестей героям. Когда митрополит Смоленский и Рославльский Исидор освящал храмовый придел Иоанна Воина, он признался, что «чувство такое, что мы молимся на мощах, как древние христиане».
Притяжение памяти: как святой иконописный образ помогает вернуть из небытия имена и события далеких лет войны
До последней капли крови
Божественное провидение спасло жизнь и самому отцу Михаилу. Вот что вспоминал он о фронтовых годах:
«Шли мы через Сычевку на Вязьму. Было очень тяжело, передвигались практически все время пешком. Когда приблизились к Вязьме, нужно было форсировать реку. Над рекой на горе стоял большой собор. Там укрепился немецкий пулеметчик. Несколько атак захлебнулись. Подошла наша очередь, идти нужно было по тонкому покрытому водой льду. Я внутренне сказал себе тогда, что, если останусь жив, уйду в монастырь. Наша рота пошла в атаку. Перебежал через реку. Лег в окоп. Посмотрел по сторонам. До берега добежало лишь двое из сотни. Так Господь меня спас».
Вяземский рубеж
Бои под Вязьмой осени 1941 года запомнились как одно из самых жестоких противостояний Великой Отечественной. По своим масштабам оно сравнимо со страшными первыми днями и месяцами войны. В окружении в этих местах оказались несколько крупных войсковых формирований Красной армии. По официальным данным, только безвозвратные потери наших войск составили 380 тысяч человек, еще 600 тысяч бойцов и командиров оказались в плену. У легендарного фронтового поэта Александра Твардовского есть стихотворение «За Вязьмой». В 1943 году, когда город уже освободили, он приехал сюда в качестве военного корреспондента, и вернулся из командировки с такими строками:
«По старой дороге на запад, за Вязьмой, в кустах по оборкам смоленских лощин, Вы видели, сколько там наших машин, Что осенью той в отступленье завязли?»
В то время, да и долгие годы спустя, тема вяземского котла не особо поднималась в наших источниках: открыто освещать свое поражение не было оправдано ни тактически, ни стратегически. О событиях той поры можно было говорить и писать лишь иносказательно.
Надо сказать, что и храм Покрова Пресвятой Богородицы, и сам Спасо-Богородицкий Одигитриевский женский монастырь служат цели неустанного поминовения воинов, убиенных за Отечество, всех, кто погиб от рук оккупантов, кто был замучен в плену. Службы проходят ежедневно: направить пожелание о поминовении может сюда всякий. Уже сейчас в синодике (книге имен для поминовения во время богослужений или в частной молитве) собраны несколько тысяч имен, и каждый день в монастырь приходят письма из России и ближнего зарубежья, из Европы и Азии, Америки и Австралии со все новыми историями о тех, кто не вернулся с той страшной войны.
Притяжение памяти
Тем не менее те из этнических русских, кто оказался в подобной эмиграции, а ныне и их потомки чувствуют духовную связь с Россией, поддерживают ее линию, сопереживают проблемам, гордятся успехами нашей страны. В странах, где проживают наши бывшие соотечественники, они стали полноправными состоявшимися гражданами, многие достигли успехов в бизнесе, занимают высокие посты. И все же ощущение принадлежности к категории «отверженных» вносит во внутренний мир этих людей определенный диссонанс. Именно поэтому частью национальной идентичности они считают для себя принадлежность к православию, а приходские общины православных храмов стали важной частью социальной и духовной жизни нашего «русского зарубежья».
Икона Богоматери «Вяземская Ратная».
Новая иконография, по типу Августовской победы.
Текст взят с миниатюрной открытки.
Не исключено, что икона в единственном исполнении.
Изображение не встречалось, увы. А интересно было бы увидеть, действительно.
Информация в дополнение к сказанному ещё вот такая есть:
В одной из стрелковых частей 33 армии служил Виктор Федорович Балаев.
После приказа о наступлении на Вязьму 11 марта 1943 года их рота под огнем немецких пулеметов и автоматчиков начала перебегать через замерзшую реку. Когда воин Виктор достиг противоположного берега реки Вязьмы, то обернувшись назад, увидел, что от всей роты в живых осталось только несколько человек, лежавших на льду. В этом бою был ранен и Виктор Балаев. Он очнулся только в госпитале через несколько дней. Тогда он дал обет после окончания войны посвятить себя Богу.
Через несколько лет Виктор Федорович Балаев принял монашеский постриг, поступил в братию Троице-Сергиевой Лавры, был одним из ближайших помощников (келейников) Святейшего Патриарха Алексия I.
Последние годы пред кончиной, страдая от ран, полученных в годы войны, схиархимандрит Михаил (Балаев) провел в своей келье.
Узнав, что под Вязьмой планируется создание женского монастыря в память о воинах павших за Отечество, отец Михаил рассказал историю о явлении Пресвятой Богородицы в 1941 году и благословил написать такой образ с условным названием «Вяземская ратная». Икона создана в мастерской Валерия и Наталии Колтовых, в Твери.
На иконе изображена Пресвятая Богородица «Одигитрия» в рост, как на древних образах, стоящая на облаке. Под ней написаны две реки. Одна из воинов, мучеников, павших за Отечество. Они изображены без головных уборов, в гимнастерках, в плащ-палатках, с крестами в руках. Вторая река и земная и небесная. По краям условно холмы.
По мнению московских искусствоведов, это один из первых образов за последние двадцать лет, где воины-красноармейцы написаны как мученики, положивших свои жизни «за други своя», а не в виде бесов в шинелях и будёновках, гонящих людей в лагерь или убивающих их.