Клин православный
 | Храм |  | | Благочиние | | | Статьи | | | Вопросы священнику | |
 |
Поддержите создание крестильного храма!
 |
 |  | |
Самая необычная Пасха в моей жизниАвтор: Наталия Гусева
До сих пор помню то ощущение от этих слов: как сильный разряд тока. Все сразу встало на место, получило свои ответы: и то, что Он знал о мучениях, и что просил возможности избежать этой участи, и что смирился с Волей Отца. Плакала над этой главой целую неделю, не могла даже на компьютере работать: болели глаза. То есть всю неделю я жила в осознании того, что Он знал, просил, смирился. Помню мои ощущения: душа просто выпрыгивала из тела, понимая: после того, что я узнала, жить дальше так, как жила, невозможно. Не просто нельзя, а невозможно. Программа жизни дала полный сбой. Система ценностей, столь бережно, любовно и правильно выстроенная мною для моей жизни, где есть столь дорогое мне «я«, моя семья, моя работа, мои желания, рухнула, подняв тучи пыли. И вот я брожу среди развалин. Наталья Гусева, Фото: Ольга Копелевич Перепечатка в Интернете разрешена только при наличии активной ссылки на сайт «КЛИН ПРАВОСЛАВНЫЙ». «Мы служили в пустом храме, а люди пели нам за воротами». Три пасхальные истории от священников
После той ночи мы задаем себе один главный вопрос
Протоиерей Георгий Митрофанов Протоиерей Георгий Митрофанов: — Среди множества пасхальных богослужений, которые я совершал в домовом храме, где я настоятель уже 16 лет, мне особенно помнится одно. Нужно сказать, что мои прихожане — это очень небольшая группа людей моего поколения, мы знакомы давно, больше 15–20 лет. В основном это интеллигенты-гуманитарии, поэтому разговор с ними всегда предполагает знание какого-то культурно-исторического контекста и — главное, как мне кажется, — знание их чувств, прочувствование друг друга, особенно во время богослужения. И вот в одну из пасхальных ночей — а я не люблю в этот период произносить пространные проповеди — я просто напомнил им рассказ Антона Павловича Чехова «Святою ночью». Творчество этого писателя очень значимо не только для меня, но и для моих прихожан с религиозной точки зрения. И вдруг я неожиданно для себя огорошил их вопросом. «В эту пасхальную ночь, когда уже прошла торжественная служба и мы хотим продолжить праздник в несколько иной тональности, разговения, спросим себя: чему мы, собственно, радуемся сейчас? Тому ли, что Христос воскрес, или тому, что пост закончился?» Да, мы потом, как и герои рассказа Чехова, отправились разговляться, но это было особое разговение — более спокойное, сосредоточенное, более сдержанное, чем обычно. За столом некоторые стали делиться своими размышлениями, но суть их сводилась именно к этому. Что для нас Христос? Что для нас Пасха? А главное — христиане ли мы в полном смысле этого слова. И с тех пор, может быть, уже не произнося так часто вслух этот вопрос, я всякий раз — да и не только я, но и многие мои прихожане, — задаемся именно им, когда подводим итоги очередного Великого поста и очередной пасхальной ночи. Служили в пустом храме, а люди пели за воротами
Диакон Алексий Попов Диакон Алексий Попов: — Праздник Светлого Христова Воскресения 2020 года для меня запомнился на всю жизнь: это первая моя Пасха в диаконском чине, и впервые для меня это удивительное торжество проходило в пустом храме — из-за пандемии могли присутствовать только духовенство, алтарники, певчие. Это была моя первая Пасха, которую я встречал в белоснежном, стоящем посреди кладбища Преображенском храме микрорайона Саввино в Балашихе. Уже кончилась Пасхальная полунощница. На Престоле лежит под Святым Евангелием Плащаница — изображение погребенного Господа нашего Иисуса Христа. Вокруг слепая темнота, только свечи освещают лица духовенства, ожидающего самый дорогой и неповторимый момент в году… Двенадцать ночи. Начинается пение стихиры: «Воскресение Твое, Христе Спасе, ангели поют на Небесех, и нас на земли сподоби с чистым сердцем Тебе славити». И вот после того, как трижды прозвучали эти простые, но поражающие до глубины сердце слова, открываются Царские врата, зажигается паникадило, и мы — священники и я, диакон, — начинаем громко петь молитвословие, идя на Крестный ход. Но сразу поражает, что вокруг никого нет. Лишь слова песнопения, исходящие из наших уст, гуляют по пустому храму. Но надвигающаяся грусть от этой картины пропала, когда мы вышли на улицу: около закрытых ворот стояли люди с зажженными лампадами и пели с нами победоносную стихиру «Воскресение Твое, Христе Спасе, ангели поют на Небесех…» Подойдя к закрытым дверям храма и пропев положенные песнопения, настоятель начал приветствовать всех: «Христос воскресе!» И в ответ, из-за ворот, верующие торжественно восклицали: «Воистину воскресе!» Казалось, что и усопшие, мимо могил которых мы только что проходили, тоже нам отвечают радостными пасхальными словами. И далее, продолжая богослужение в пустом храме, мы уже не чувствовали грусти: Христос восстал, Своим Воскресением дойдя и постучав в двери наших сердец… Пришел с Причастий — и упал
Священник Дионисий Костомаров Священник Дионисий Костомаров: — Наверное, в сознании каждого христианина есть такие дни, которые мы воспринимаем как большие, массовые праздники. Конечно, всю нашу допандемийную жизнь Пасха была именно таким праздником, потому что и для священника это возможность увидеть не только своих прихожан, но и жителей окрестностей, и для людей это возможность побывать на приходе как в большой христианской семье. Я думал, что на прошлую Пасху совсем не будет ощущения семейности и что физически особенно остро мы почувствуем, как далеко находимся друг от друга. Всегда помню, что такое воскресный пасхальный день для священника: после утренней литургии Великой Субботы, освящения снеди и ночной службы обычно в конце ты просто валишься с ног и половину воскресенья отсыпаешься. Но в прошлом году все было совсем не так. Ощущение глубокого единства оказалось особенно сильным, потому что впервые в воскресный пасхальный день я не отдыхал и не отсыпался. Наоборот, пришлось встать очень рано, потому что все воскресенье я причащал дома людей, которые из-за коронавирусных ограничений не смогли пойти на богослужение. Во время Великого поста мне часто звонили и спрашивали, когда можно и можно ли на Пасху, но все еще сохранялись ограничительные меры, и я отвечал: «Нет-нет, пока нельзя». Но не хотелось лишать людей праздника. Буквально все воскресенье я ходил по домам, и это было удивительное ощущение единства. Да, надеваешь маску, сразу моешь руки, всех просишь найти самую просторную комнату и причащаешь одноразовыми ложками. Но это не имеет значения. Ты приходишь к тому, кто очень явно ждет встречи с Богом, с одной стороны, а с другой — ты просто встречаешься с живым человеком. Многие мои прихожане одиноки, и вот эта радость о Боге у нас всех соединялась с радостью видеть друг друга. Это была первая Пасха в моем служении священником, которую я провел вот так. Вернулся с Причастий — и упал, потому что совершенно не оставалось сил. Во многом этот праздник был противоположен обычному, однако он подчеркнул все то волшебное, что на глубине дает радость наших встреч в милосердии, любви, вере и в том, насколько человеку нужен Бог и человеку нужен человек. Пасха в моей жизни
— Самая запоминающаяся Пасха была у меня в 2001 году. Я впервые встречал светлый праздник в качестве диакона — прошло всего несколько месяцев, как меня назначили на приход. Это был старый московский храм, один из тех, что не закрывался в советские годы. На Пасху здесь служат три Литургии — одну ночью и две утром (раннюю и позднюю). Я был в храме вторым диаконом, возглавлял диаконский чин опытный протодиакон. Накануне праздничной службы он мне говорит: «Смотри, согласно расписанию, я должен служить ночную службу, а ты раннюю и позднюю Литургии. Давай лучше так: мы вместе послужим ночью, потом посидим, разговеемся, утром ты послужишь раннюю, а я позднюю». Мне показалось, что это замечательная идея. Мы вместе отслужили ночную службу. Было радостно и торжественно: пел огромный правый хор, потом был грандиозный праздничный обед… К концу трапезы стало очевидно, что протодиакон не сможет мне помочь с поздней Литургией… В тот год я в первый и, наверное, в последний раз в жизни служил три пасхальные Литургии подряд. Пожалуй, это была самая трудная Пасха в моей жизни, но и самая радостная. А утром Светлого вторника у меня родился сын! Будто ты долго-долго шел…
— Из детства о Пасхе остались незначительные воспоминания: вот мама печет куличи, красит яйца, но есть всю эту красоту можно только завтра. «Мам, ну пожалуйста, можно хоть кусочек кулича съесть?» — канючим мы с сестрой. «Нет! Можно только завтра!» — мама категорична, однако не может объяснить, для чего красят яйца. Сейчас понимаю — потому, что сама ничего толком не знала. Годы вытравливания веры в памяти нашего народа сделали свое дело. На тот момент в сознании многих людей остались лишь обрывки православных традиций, смешанные с языческими обрядами и суевериями. На Пасху шли на кладбище, но несмотря на это моя душа радовалась непонятному дню. В 2009 году Пасха была совершенно другая — понятная, потому что я пришла наконец-то после долгих исканий к вере. В мой первый Великий пост я все свое внимание сосредоточила на питании. Казалось, в этом основная суть — было очень сложно устоять перед различными гастрономическими соблазнами. Помню, жарила я мясо своим непостящимся сыновьям — сама не заметила, как ароматный кусок у меня во рту оказался! Стою, жую, а в голове мысли одна на другую — вот, весь пост насмарку! Да ладно, всего лишь один маленький кусочек… Помню то невероятное усилие воли, которое пришлось применить, чтобы не проглотить этот кусок, а выплюнуть. Сейчас смешно от этих воспоминаний. Удивительно, насколько меняется человек с Божьей помощью! Ведь на сегодняшний день я совершенно спокойно, с радостью и легкостью переношу отказ от скоромной пищи в пост, а внимание, конечно, сосредотачивается совсем на других вещах… Самой запоминающейся Пасхой для меня и стала та, понятная. Думала, что знаю и понимаю уже очень много, оказалось — нет! Все на службе было совершенно неожиданное, сказочное — залитый светом от множества свечей храм, радостные люди вокруг, чувство всеобъемлющей радости, необычные праздничные песнопения, волшебством казалось переоблачение священника во время службы… В какой-то момент на короткое время возникло ощущение потери реальности, будто все происходящее — сон, а после пришло понимание, что это и есть самая настоящая, правильная реальность, а жизнь без Бога и была сном. После службы меня и мою семью пригласили в трапезную. Как говорится — в тесноте, да не в обиде — за длинными праздничными столами уместились все прихожане храма! И навсегда запомнилось это теплое застолье, которое еще раз подтверждало, что тебя приняли в огромную, радостную семью. Будто ты долго-долго шел — и пришел домой… Счастье родом из детства
— Я не могу назвать праздник Пасхи какого-то конкретного года, который мне запомнился. Дело в том, что особенными для меня были все пасхальные дни моего детства. Особенным было настроение светлого вне зависимости от погоды дня. Особенным было и состояние абсолютного счастья. Мы жили в частном секторе города Саратова — это словно маленькая деревня. Я помню, что в этот день все соседи, знакомые и даже незнакомые люди приветствовали меня: «Христос воскрес!» Я отвечала: «Воистину воскрес!» И становилось очень радостно! Я запомнила именно особенную, необыкновенную радость, даже ликование, переполнявшее меня в этот день. Наверно, эти эмоции и покрывали неизбежно возникающий диссонанс, ведь в школе учили совсем другому, да и дома были бабушка и дедушка — ярые коммунисты, а в противовес им — верующая мама. Она тайно крестила меня, когда мне было 12 лет. Позже, когда я уже сознательно пришла к вере и Пасху стала встречать в церкви, снова ощутила именно то самое чувство счастья, испытанное в детстве. Пасхальное счастье
— Я пришла на свою первую пасхальную службу в тридцатилетнем возрасте. Тогда еще я не понимала ни хода богослужения, ни значения молитв. Очень боялась от своего незнания, боялась пропустить что-то важное. Стояла в напряжении и ждала, когда же произойдет это главное и как бы мне об этом узнать? Когда начался крестный ход, и я вместе со всеми вышла на улицу, у меня захватило дух от количества людей, пришедших разделить ту радость, ту общность, которая связывала всех нас. Именно во время пасхального крестного хода я поняла, что это и есть кульминация счастья, что истинное счастье человек может пережить только в общении с Богом. Стало очевидно, что в эту ночь не важны никакие проблемы, что стираются все звания и условности, объединяя всех. Важным остается только одно — Христос воскресе! Прошло уже десять лет, но я каждый год, как маленький ребенок, жду этой ночи, пасхальной службы и переживания «пасхального счастья». Простые радости
— Мне особенно запомнилась Пасха в тот год, когда еще не был построен просторный храм во имя святого Георгия Победоносца, и люди молились в маленькой церкви в честь иконы Божией Матери «Скоропослушница». Мы пришли туда на ночную пасхальную службу — народу тут было видимо-невидимо, ступить негде. Богослужение началось, окна храма были открыты, и из них на улицу лились звуки песнопений. Я предложила своим остаться снаружи. Мы встали вдоль окошек, зажгли свечи. Это была бесподобная Пасха: на улице тепло, над головой — звездное небо. Когда Литургия закончилась, священник вышел на улицу, освятил нам куличи. Помню, как спускались потом с церковной горки. До дома идти совсем недалеко, но нам так не терпелось отведать куличей, что мы достали их и как дети стали есть прямо на ходу. С чистым сердцем Бога славить
— Когда я только начал пономарить, мне было 13 лет. Оказавшись по другую сторону алтаря, я стал иначе видеть богослужение, иначе в нем участвовать. Страстную неделю в первый год своего пономарского служения я перенес тяжело: накопилась физическая усталость, напряжение от переживаний в личной жизни. Я шел на пасхальную службу и уже ничего не хотел, кроме того, чтобы вернуться домой и лечь спать. Читая Деяния апостолов, наблюдал, как люди потихоньку наполняют храм. Минуты до начала полунощницы показались мне минутами забвения, будто я спал, будто время остановилось. Но вот погас свет, и тихо-тихо из алтаря началось пение пасхальной стихиры «Воскресение твое, Христе спасе», на второй раз оно донеслось громче, и на третий раз — уже торжественно, пасхально — пение стихиры подхватил весь храм. Мы вышли на крестный ход, усталость исчезла, все тяготы остались позади, ничто больше не тревожило. И я наконец понял, для чего постился, для чего себя в чемто ограничивал, ощутил, что Пасха — не только в моем сердце, но и в сердцах окружающих. И кажется, что все трудности поста были нужны для того, чтобы прийти к его итогу с чистым сердцем, как поется в тропаре: «С чистым сердцем Бога славить». А пасхальную радость ведь ничем не нарушить, с неподдельной радостью до самой Пятидесятницы поешь: «Христос воскресе!». С особыми переживаниями связана Пасха в семинарии. Когда Владыка Лонгин обращается к народу: «Христос воскресе!», и народ отвечает: «Воистину воскресе»», чувствуешь, насколько общая это радость о Христе, понимаешь мысль святителя Иоанна Златоуста, что возрадуется всякий постящийся и непостящийся. Радость ведь, действительно, у всех одинаковая, все люди — вокруг Христа. И радость эта во всех: и в тех, кто служит, и в тех, кто молится, и в тех, кто ходил на богослужения в Великий пост, и в тех, кто на них не был. Ощущаешь, как в пасхальные дни объединяется семинарская братия, и те богослужения, которые в Великий пост были тяжелы и физически, и духовно, на Светлой седмице приносят радость. На Литургии — всей семьей
— Мой супруг служил в армии — нашей семье пришлось много поездить по стране. Какое-то время мы жили в Красноярске. Там я устроилась на работу в школу, и незадолго до Пасхи меня как представителя школы пригласили на открытие храма-памятника, посвященного всем жертвам репрессий. Оказалось, что новый Свято-Никольский храм был построен на месте, где высаживали сосланных в Сибирь. Это событие меня очень тронуло, захотелось, чтобы и дети увидели памятник. Так и случилось, на первое пасхальное богослужение в моей жизни в этот храм я пришла со своими четырьмя детьми. Все было для нас ново, необычно, торжественно и красиво: крестный ход, горящие свечи. Чувство единения и радость, что мы все вместе, что поем «Христос воскресе!»… Одна из массы мелочей
— Пасха для меня — самый светлый и семейный праздник. Утро Пасхи всякий год начинается одинаково, не важно, вернулась ли я из храма или ночевала дома. Вся моя семья: мама, папа, бабушка, сестра и я — собираемся за завтраком. Мы усаживаемся за столом, кто-то из нас берет в руку освященное пасхальное яйцо, кто-то неосвященное — и мы бьем одним яйцом о другое. Разбившееся мы делим и едим, а яйцо, оставшееся целым, мы сохраняем и съедаем самым последним. Это забавная традиция, или, по правде сказать, просто одна из массы мелочей, которые стали для нас традиционными на Пасху. Но именно так праздничное утро Христова Воскресения начинается у меня с самого детства. Совместный завтрак, который так редко бывает в нашей семье, в этот день — это наша традиция, которая и творит пасхальное настроение. На Пасху — всем селом
— Я вырос в селе Иза Закарпатской области Украины. В храм на Пасху в нашем селе ходили все — оставить в пасхальную ночь ребенка дома было бы для него самым большим наказанием. Мои первые и самые теплые воспоминания Пасхи связаны с детством, когда я вместе с родителями и двумя сестрами отправлялся а храм: у взрослых в руках — большие корзинки, наполненные куличами и пасхами, а у нас на троих — маленькая корзинка с одним куличиком, и мы по очереди несем ее. Перед храмом у нас в селе — длинная и широкая улица, почти как площадь, на ней в несколько рядов полукругом становились люди, ставили перед собой корзинки с куличами, причем в каждом горела большая свеча. И все это было так ярко, так светло, что уже издалека, с другого конца села было видно это сияние. Тайком удрал из дома
— В церковь я начал ходить в 1975 году, когда мне было тринадцать лет, пел на клиросе. Страшно хотелось попасть на ночную пасхальную Литургию, но знал — родители меня не пустили бы. Они были категорическими противниками Церкви. В 17 лет я наконец оказался на первой в своей жизни ночной пасхальной Литургии. Для этого все же пришлось тайком удрать из дома. Первый раз очень запомнился: все было в новинку, а ночное богослужение особенно красивое, торжественное. Газета «Православная вера» № 7 (531) «Самый счастливый день в году. »Прихожане Спасо-Парголовского храма о Пасхе Христовой На одном из занятий воскресной школы для взрослых Спасо-Парголовского храма Петербурга по «Основам православной веры и духовной жизни» (преподаватель кандидат богословия протоиерей Александр Зелененко) был задан вопрос: «Что для вас Пасха?» Публикуем ответы прихожан на этот вопрос. Для всех христиан праздник Пасхи всегда воспринимался с особым трепетом, ведь, прежде всего, это осознание того, какую жертву принёс Иисус Христос ради каждого из нас и всего человечества. Вот ответы учащихся на вопрос, «что для вас Пасха?» В день Пасхи (евр. прохождение смерти мимо человека), мы радуемся тому, что Бог нас так любит, что даровал нам вечную жизнь после временной смерти, не пожалев Себя принести в жертву. Иисус Христос, наш Бог, любит нас на деле, а не на словах, как мы Его, говоря: «Мы в Тебя верим, Ты у нас в душе, только времени на Тебя нет. ». Он так возлюбил мир, что претерпел за нас невыносимые страдания, умер и воскрес, и всех зовёт к Себе в Царство мира, любви и вечного счастья. Возлюбленные братья и сестры, войдём в радость Господа нашего, встретимся с Ним в Таинстве Причастия и постараемся своими грехами не вбивать гвозди в израненное Тело нашего Спасителя. Пусть радостное торжество факта Воскресения Христова будет отзываться в наших сердцах пасхальным ответом: «Воистину Воскресе Христос!» Христос и есть истинная Пасха для человечества
Пасха Христова в Спасо-Парголовском храме В сокращенном виде опубликовано в печатной версии приходской газеты «Спасо-Парголовский листок» № 4, 2019 |
Диакон Илья Кокин, автор и редактор телеканала «Радость моя», кандидат богословия и культурологии, член Союза писателей Москвы:
Надежда Попова, прихожанка саратовского храма в честь Сретения Господня:
Татьяна Онищенко-Загородняя, автор и ведущая телепрограммы «Где ты, мама?», президент Саратовской региональной общественной организации помощи детям «Где ты, мама?»:
Виктория Китаева, ассистент кафедры терапевтической стоматологии СГМУ, кандидат медицинских наук:
Валентина Александровна Скокова, прихожанка храма во имя великомученика Георгия Победоносца г. Саратова:
Андрей Гутынин, воспитанник Саратовской православной духовной семинарии:
Марина Александровна Шилова, директор детской воскресной школы Серафимовского храма г. Саратова:
Наталия Каххарова, студентка факультета иностранных языков и лингводидактики СГУ имени Н. Г. Чернышевского, прихожанка храма в честь Покрова Божией Матери г. Саратова:
Священник Иоанн Ковач, настоятель храма в честь Покрова Пресвятой Богородицы р. п. Новые Бурасы:
Протодиакон Михаил Беликов, клирик храма в честь Сошествия Святого Духа г. Саратова:
