Вступление в монашество и выход из него. Часть 9
Святые отцы и современные подвижники благочестия о монашестве
Помнится один характерный случай, который произошел на нашей памяти: одна известная раба Божия приехала к нам в Печорский монастырь на прием к о. Иоанну выпрашивать благословения на монашеский постриг. Препятствий к постригу никаких не было, и все складывалось более чем благополучно. Еще до приезда к батюшке она уже заручилась благословением лаврских старцев и, поскольку была лично знакома со Святейшим Патриархом, то взяла благословение на постриг у Его Святейшества. Но о. Иоанн категорически не советовал ей принимать монашество, а оставаться в том чине, в котором она пребывала доселе. А она была директором известного учебного заведения. К сожалению, эта уважаемая всеми женщина не послушала о. Иоанна, посчитав, что старец не понял искренности ее намерений, и для подтверждения своей правоты она отправилась на остров Залит к старенькому о. Николаю Гурьянову. К радости будущей монахини, о. Николай ее благословляет на монашество. Остаются одни формальности, и подготовка к постригу движется полным ходом. Вот уже назначили и день пострига, который должен был совершить по благословению Святейшего архиепископ Истринский Арсений. И все бы хорошо, да только новопостригаемая раба Божия вдруг заявляет: «Я буду постригаться только в том случае, если, во-первых, меня будет постригать сам Святейший Патриарх и, во-вторых, если меня в постриге назовут в честь святой Марии Магдалины». Тут всем стало ясно, что постригаемая совершенно не готова к монашеству, и постриг отменили.
Ответственность перед вступлением в монашество подчеркивалась всеми святыми отцами и современными духовниками. Так, о. Иоанн говорил: «Выбор должно делать не в парении духа и отдавая себе отчет, к какому кресту протягиваешь руки».
Если же человек колеблется, что ему избрать, и не знает, как определиться, по какому пути ему пойти, то такому необходимо много молиться и искать воли Божией через святых людей и духовников, прося их молитв. Кроме того, есть испытанное средство – многолетний монастырский искус. Только убедившись путем долгого пребывания в монастыре, что решение о монашестве не случайно, не ослабевает от времени и является глубоко осознанной необходимостью, тогда можно просить пострига. Но все равно выбор монашеского пути зависит от самого человека.
Учение о внутреннем монашестве можно встретить у многих отцов и подвижников благочестия, которые придавали ему огромное значение, гораздо большее, чем внешнее монашество. Одно лишь внешнее монашество святыми отцами осуждается и обличается. Монах без внутреннего наполнения монашеского духа есть лишь «черная головешка», как говорил преп. Серафим Саровский.
Об оставлении монашества
В своем отношении к оставлению монашеского образа святые отцы выражают полное и абсолютное единогласие. Вот мнения древних отцов Иоанна Златоуста и Василия Великого.
Святитель Великий Василий в отношении монашеских обетов рассуждает таким образом. Если человек не произнес еще публичных обетов пред Богом и людьми, то он волен поступать как хочет: или заводить семью, или жить свободным. Вины никакой здесь нет, так как он публично не посвящал себя Богу. Но если человек добровольно произносит обеты и обрекает себя (свое тело и душу) на служение Богу, тут уже возникает ответственность. И не просто уголовная, когда нарушают законы и обязательства общественной жизни, и не просто пред государством, когда попирают его законы, а ответственность более высокая, потому что Бог занимает высшее место.
Собрание творений святителя Иоанна Златоуста начинается с послания к монаху Феодору, который впал в плотской грех и после сего пришел в отчаяние. Тогда святитель Иоанн пишет ему послание, где увещевает его не отчаиваться, а найти в себе силы восстать и заново начать подвизаться, чтобы разрушить силу диавола. Святитель внушает ему прибегнуть к милосердию Божию, не сомневаясь, что Бог может простить этот грех; напротив, уверяет святой, Бог ждет покаяния от человека и исправления его жизни.
Феодор, к которому относятся предлагаемые увещания, написанные около 369 года по Р.Х., был сверстником и другом святителя Иоанна Златоуста и вместе с ним в юности посвятил себя подвигам отшельнической жизни, но вскоре оставил их для удовольствий мира сего. Святитель Иоанн не жалеет для дела спасения ближнего ни времени, ни усилий. Он в своих увещаниях призывает его к раскаянию изображением гибельности состояния грешников, кратковременности и тщетности настоящих благ, изложением грозных и утешительных истин христианской веры и другими убеждениями, которые подействовали на падшего Феодора так, что он возвратился в общество отшельников и впоследствии был возведен в сан епископа Мопсуэтского. С помощью Божией святитель Иоанн Златоуст достигает желаемого – спасает душу грешника от вечной погибели.
Это послание можно адресовать всякому монаху, потерпевшему крушение. Описанный святителем случай можно назвать классическим примером падений иночествующих, они случаются и в наше время. Поэтому увещания Иоанна Златоуста адресованы ко всем падшим монахам, и их стоит конспективно здесь привести.
Бог сильнее диавола и силен восстановить падшего, лишь бы тот этого сам восхотел.
В отчаяние ввергает не множество грехов, а нечестие души пред Богом.
Диавол отчаянием и беспечностью накладывает на душу оковы, но душа мужественная и доблественная разбивает эти оковы диавольские и воспаряет к Богу надеждою.
Надежда на Бога – вот священный якорь, спущенный для нас с Неба. За него будем держаться и не унывать и мало-помалу восходить к Богу.
Надежда на Бога – легкое бремя Христово, а отчаяние – тяжелый жернов осельский на шее того, кто поверил неприятелю, которым тот увлекает всех на дно адово.
Лукавый всевает помысл отчаяния для того, чтобы падшие не хотели бы уже сопротивляться ему, то есть чтобы сдались и отказались от борьбы с ним, а следовательно, не могли бы низринуть его.
Гнев Божий бесстрастен и делает все по человеколюбию и для исправления, а не со злобой и мщением.
Бог никогда не отвергает истинного раскаяния. Пример Ахава: за одно умиление и сокрушение на одре он был помилован Богом: «Сего ради не наведу зла во днех его за то, что он плакал пред лицом Моим» (3 Пар. 21: 29). Затем указывает на пример нечестивого царя Манассии, который также покаялся пред Богом и был прощен.
Покаяние ценится не по продолжительности времени, а по душевному расположению. Пример тому – Ниневия и благоразумный разбойник.
Тяжко не само падение, а то состояние, чтобы падши лежать и не вставать. И если так настроим свою совесть на покаяние, что возненавидим прежде порочную свою жизнь и изберем противоположный путь с такою силой, какой хочет Господь, то от времени ничего не потеряем.
Помыслы отчаяния прикрывают слабость воли кающегося.
Имея такие примеры, как покаяние блудного сына, не станем коснеть в пороках и откладывать обращение, но скажем и мы: «Иду ко Отцу моему», – и приблизимся к Богу.
Господь создал нас быть участниками вечных благ, а геенна огненная приготовлена не для грешников, а для диавола и ангелов его.
Святитель рассказывает Феодору об известном ему монахе Фениксе, сыне некоего Урвана, который в юности избрал подвижническое житие, но потом пал и вернулся к жизни в миру со всеми его пороками и страстями. И как молитвами и стараниями святых подвижников-монахов он покаялся и стал еще более ревностным иноком. Далее приводит пример Иоанна Богослова, как тот возвратил к покаянию своего ученика, ставшего разбойником. И пример апостола Павла, принявшего Онисима в свои объятия через покаяние.
Беседа с архимандритом Адрианом (Кирсановым) о монашестве
В удобное для батюшки время я пришел к о. Адриану и задал ему несколько вопросов, касающихся монашеской жизни.
– Батюшка, скажите, пожалуйста, сколько вы человек сами постригли?
– Я постриг 30 человек, в большинстве своем это были женщины за 40 лет, которые хотели принять постриг и вступить в монашество, но поскольку раньше монастырей было очень мало, то постригать приходилось мне, а жить они оставались в миру. Но я оставался их духовником.
– А как осуществлялся такой постриг?
– Конечно, сначала они обращались в письменной форме к правящему архиерею с прошением, где указывали обстоятельства своей жизни и почему хотят вступить в монашество, и упоминали, кто является их духовником, потому что требовалось согласие духовника. Иногда ко мне присылали этих женщин с просьбой постричь. Так, даже Святейший Патриарх Пимен, помнится, ко мне прислал трех женщин для пострига. Потом они уехали. А многие оставались жить при Псково-Печерском монастыре, и здесь осуществлялось их духовное руководство. Последней из тех, кого я постриг, была монахиня Наталия.
– Кто-нибудь из этих монахинь возвращался затем в мир?
– Нет, таких случаев ни разу не было.
– А из ваших духовных чад – монахов кто-нибудь уходил в мир?
– Да такой был один иеромонах N: он ушел и женился. А монаха D выгнали за плохое поведение, но он не женился. Ныне он уже убиенный… Да еще раньше ушел монах Р., но он почему-то не пишет и не приезжает; говорят, что его где-то рукоположили и он теперь служит где-то на приходе. Были, конечно, и другие случаи, но не с моими духовными детьми.
– Батюшка, что бы вы хотели сказать тем монахам, которые ушли в мир?
– Монаху нельзя жить в миру, потому что там правит балом князь мира сего – диавол, который хочет всеми силами погубить монаха. Такому монаху обязательно надо возвращаться в монастырь для покаяния, тогда он может еще спастись; если же он останется в миру, да еще будет и женатым, то может погибнуть. Потому что монах, ушедший в мир, называется самоубийцей и приравнивается к самоубийце. Такому не будет уже оправдания. И поэтому над ним даже не совершается отпевание.
– Что бы вы сказали тем, кто только вступает на эту трудную стезю – монашество?
– Как мне ответил в письме архимандрит Софроний (Сахаров), когда я его спрашивал об уходе из монастыря. Он мне сказал вот что: «Нет, дорогой отец Адриан, с креста не сходят, с креста снимают, поэтому терпи до конца».
Бочкарева объяснила, почему ее сын-подросток оказался в монастыре
Наталья Бочкарева редко делится подробностями своей семейной жизни. Однако на этот раз она сделала исключение и рассказала о том, чем увлекаются ее дети от первого брака, а также объяснила, почему не афиширует нового супруга и по какой причине перестала общаться с Филиппом Киркоровым.
Актриса театра и кино призналась, что ее дети, в отличие от многих сверстников, не фанаты соцсетей. По словам Бочкаревой, им вообще это не интересно. Более того: у 14-летнего Вани и 13-летней Маши – необычные интересы.
«Дочь изучает… историю коммунизма», – сообщила актриса.
Узнала же она об этом лишь после того, как собака съела книгу Маши, а так бы и не подозревала, что дочь заинтересовал период царской империи, переворота и прихода к коммунизму, рассказала Наталья в интервью изданию «СтарХит».
Что же касается сына, то Ваню увлекает простой сельский быт.
«У меня сын летом работал трудником и жил при Псково-Печерском монастыре. Вот такое воспитание», – отметила Бочкарева.
Там ее сын решил попробовать выпасти коров, подоить их и испечь хлеб. «Для него это был такой эксперимент», – пояснила актриса.
При этом Ваня, видимо, будет военным: он учится в московском кадетском корпусе, а дочери хорошо даются иностранные языки. Она, скорее всего, станет филологом.
Актриса также рассказала о том, что их отец и ее бывший муж в воспитании детей не участвует, хотя никаких запретов на это не было.
Из-за него же, по признанию Натальи, разошлись пути с Филиппом Киркоровым, с которым актрису связывала большая дружба.
«У меня был очень ревнивый супруг, который от всех меня оградил. Имею в виду – от особей мужского пола», – пояснила Бочкарева.
Сейчас Наталья счастлива в новом супружестве с бизнесменом Романом. Однако раскрывать подробности семейной жизни она отказалась, отметив, что «счастье любит тишину».
«Не хочу, чтобы обсуждали мою семью, которая к моей профессии не имеет никакого отношения», – заявила актриса.
Ранее она призналась, что оказалась в Москве благодаря покровительству Олега Табакова, но из-за него же отказалась от кинокарьеры в США.
Необратимость монашеских обетов
22–23 января 2015 г. в московском Сретенском монастыре в рамках XXIII Международных Рождественских образовательных чтений проводилась секция «Преемство святоотеческих традиций в монашестве Русской Церкви». Предлагаем читателям портала Православие.Ru доклад архимандрита Тихона (Шевкунова).
СЛУЧАИ ОСТАВЛЕНИЯ МОНАШЕСТВА:
СВЯТООТЕЧЕСКИЙ ВЗГЛЯД И ПОПУЛЯРНЫЕ СОВРЕМЕННЫЕ МНЕНИЯ
Оставление иноком монашества – одно из самых тяжелых испытаний, с которым приходится сталкиваться братству монастыря, прихожанам обители и, конечно, самим решившимся на такой поступок нашим братьям или сестрам. Мы помним, как в девяностые годы, в начале бурного возрождения монашеской жизни, некоторые обители обновлялись практически полностью. Сейчас ситуация, слава Богу, изменилась, хотя, к несчастью, подобные случаи время от времени возникают.
В нашем московском Сретенском монастыре за двадцать один год из монашества ушли четыре наших собрата. Когда нам говорят, что это очень мало, мы не можем согласиться. Каждый такой случай – огромная трагедия для всех.
Наша задача, конечно же, не в том, чтобы осуждать кого бы то ни было. Необычайно важно и для ушедшего инока, и для оставшегося братства или сестричества назвать случившееся с ушедшим монахом своими именами, как бы сурово и нелицеприятно это ни прозвучало. Критерии же оценки подобных поступков мы должны искать не в личных мнениях кого бы то ни было, но у святых отцов и в предании Церкви.
Еще важнее понять, каковы коренные, духовные причины попрания монашеских обетов и что необходимо сделать каждому – братии, игумену, священноначалию, – чтобы, по возможности, предотвращать подобное.
Но прежде хотелось бы обратить внимание на то, что сегодня все чаще заметны попытки прямого или косвенного оправдания оставления монахами избранного ими пути. (Кстати, то же относится и к случаям оставления белыми священниками своего служения.) Оправдания эти объясняют явлением, обозначаемым термином «выгорание», вдруг ставшим заметно востребованным и популярным. «Выгорание» пытаются представить как нечто практически неизбежное в священническом служении, как неминуемую профессиональную болезнь, за которую сам больной ответственности в общем-то нести не может.
На самом деле то, что понимают под «выгоранием» (если кому-то нравится этот термин), может означать действительно духовную болезнь, впрочем, вполне известную еще древним отцам и описываемую ими в зависимости от конкретного ее проявления как уныние, отчаяние, маловерие, малодушие, окамененное нечувствие. Те же отцы подробно рассказывают о путях борьбы с такими духовными недугами. В первую очередь, осуждением самого себя и неосуждением ближнего. Борьбой с высокоумием и тщеславием. Покаянным и неотступным обращением ко Господу. Все это хорошо известно каждому монаху и священнику. Другое дело, что от знания до исполнения – труды, поты и кровь.
Но сегодня, в век стремления к комфортности везде и во всем, возникает почти целое «богословие», решительно оправдывающее священническое «выгорание» и даже провозглашающее его в качестве признака особой «честности» и некоего возвышенного и тонкого душевного устроения. На все аргументы против извинения такого «выгоревшего», оставляющего священство или монашество, а по сути на аргументы против легитимизации таковой практики можно услышать раздраженное: «Ну выгорел он! Ничего здесь не сделаешь. И не сметь осуждать, не сметь упрекать никого в этом поступке!»
Несомненно, судить наших несчастных братьев и сестер, принявших ужасающее решение отвергнуть великие монашеские обеты, данные Самому Богу, не может никто, кроме Господа Иисуса Христа. Но это совсем не означает, что сам подобный поступок мы не можем назвать своими именами: духовная деградация, расцерковление, предательство.
Но все же в чем причина столь гибельного изменения во вчерашнем искреннем и благочестивом иноке?
Как-то мне довелось спросить у архимандрита Иоанна (Крестьянкина): какую главную проблему он видит сегодня в жизни Церкви? Отец Иоанн ответил, даже не задумываясь. Очевидно было, что он много размышлял об этом. «Неверие», – ответил он. – «Как неверие? Может быть, вы имеете в виду новоначальных мирян? А какая главная проблема у священников?» – «И у священников тоже».
Через несколько дней я был на острове у отца Николая Гурьянова и задал ему тот же вопрос. «Маловерие и неверие», – ответил старец. Такое единодушие двух старцев меня тогда, признаться, совершенно поразило.
Но вскоре нечто похожее я нашел у древних отцов. Вот что пишет преподобный Исаак Сирин, говоря о том, что самое худшее может случиться с монахом: «Отчаяние из-за богооставленности, родившееся от неверия твоего». Вот оно – то самое пресловутое «выгорание»: «отчаяние от богооставленности». Откуда оно проистекает? – «Рождается от неверия твоего». И далее пишет преподобный Исаак: «Отчаяние предаст тебя унынию, уныние предаст тебя расслабленности, последнее же уведет тебя от надежды твоей». И заключает: «Из того, что может случиться с тобою, нет ничего хуже».
А вот отрывок из Гимна преподобного Симеона Нового Богослова: «Я возгордился, Владыка, так как понадеялся на себя и, увлекшись попечением о чувственных вещах и житейскими заботами, пал, несчастный. И, охладев, сделался черным как железо. И оттого, еще долгое время лежа, я ржавчину принял. Посему взываю к тебе, Человеколюбче, прося о том, чтобы мне снова очиститься и быть возведенным к прежней доброте. И света Твоего насладиться ныне, всегда и во веки веков. Аминь».
Неверие… Ржавчина. Сделался черным… – разве это не именно то, о чем мы говорим? И выход из этого состояния указывает святой: покаяние, обращение в Богу. Как все известно, как просто. Но как порой невыполнимо! И особенно когда к охваченному малодушием, изнемогшему в духовной брани иноку назойливо (как бесы, по другому не скажешь) приступают ложные утешители и самозваные советчики, усугубляя роковую готовность совершить непоправимую ошибку.
Что должно сделать, чтобы свести до минимума обсуждаемые нами случаи? Это необычайно обширная тема, начиная от обязательного возрождение практики продолжительного духовного испытания послушников и вплоть до едва ли не практически всех вопросов, касающихся устроения монашеской жизни. Но есть одна из проблем, представляющихся несомненно принципиальной и важной, решение которой не вызовет особых затруднений.
Синодальной комиссии по монашеству не раз доводилось сталкиваться со случаями, когда постриженники некоторых монастырей, намеревающиеся выйти из обители и вернуться в мир, как это ни поразительно прозвучит, просто не имеют никаких представлений о том, что монашеские обеты невозвратны. Тем более не знают они о содержании церковного предания и взглядах святых отцов на саму возможность и канонические последствия оставления монашества. Все, что должно быть известно каждому иноку на данную тему, становилось для них открытием и диковинной новостью. Впрочем, представления о высочайшей ответственности и невозвратности монашеских обетов даже у части насельников благополучных обителей порой носят весьма приблизительный характер.
Но скажут: есть и другое мнение. Для людей, хорошо знакомых с монашеской жизнью в нашей стране, не секрет, что бывают случаи, когда архиереи «снимают монашество» и благословляют принявших постриг возвращаться в мир, создавать семью.
Не входя в обсуждение подобных действий некоторых епископов, необходимо сказать, что святая обязанность и огромная ответственность нас, игуменов и игумений, – приложить все усилия, чтобы ознакомить послушника или послушницу с истинным преданием Церкви о невозвратности монашеских обетов, удостовериться, что эти знания глубоко и верно восприняты, и рассеять ложные представления об этом предмете, от каких бы лиц подобные соблазнительные утверждения ни исходили.
В нашем монастыре мы уже несколько лет в период послушнического искуса обязательно знакомим трудника и требуем от него тщательного изучения небольшой исследовательской работы, которую я позволю себе представить сейчас на ваш суд. Книжка эта была написана по благословению Комиссии по монашеству Межсоборного присутствия.
НЕОБРАТИМОСТЬ МОНАШЕСКИХ ОБЕТОВ
Целью данного исследования является просвещение готовящихся к принятию монашества относительно понимания необратимости монашеских обетов. Еще до того, как будут принесены великие и невозвратные обещания пред Господом Богом, необходимо самым серьезным образом изучить правила и установления Православной Церкви и взгляды святых отцов на ответственность за оставление монашества, а игуменам и игумениям не совершать постригов без предварительного собеседования с послушниками и послушницами на предмет сознательного понимания ими предстоящего важнейшего в жизни шага. Настоятельная рекомендация такого рода была дана и на монашеском съезде в 1909 году.
Анализ материалов о случаях оставления монашества проводился по следующим направлениям:
I.Законодательные решения Вселенских Соборов.
II.Правила отцов Православной Церкви, принятые в качестве канонических постановлений, а также встречающиеся в трудах святых отцов.
III.Церковные постановления византийского периода.
IV.Церковное законодательство об оставлении монашества в Русской Церкви в досинодальный период.
V.Церковное законодательство и законы Российской Империи в Синодальный период.
VI.Церковные постановления и практика в братских Поместных Церквах.
VIII.Высказывания подвижников благочестия XIX–ХХ веков.
Практические вопросы, которые надлежало изучить, были следующие:
I. Законодательные решения Вселенских Соборов
Вопрос о случаях оставления монашества впервые поднимается на IV Вселенском Соборе. Проблема привлекает особое внимание отцов Собора, хотя ранее данная тема даже не подлежала дискуссии. Монашество, безусловно, признавалось святыми отцами Вселенских и Поместных Соборов как звание пожизненное. Святые отцы руководствовались мыслью, что монашеские обеты давались Богу и только Он может освободить человека от данных обязательств, что происходит лишь со смертью монаха. Но ко времени созыва Халкидонского Собора в 451 году количество монашествующих в Церкви стало увеличиваться и, соответственно, стали умножаться случаи оставления монашества.
В итоге 7 правилом IV Вселенского Собора было определено:
«Учиненным единожды в клир и монахам определили мы не вступать ни в воинскую службу, ни в мирской чин: иначе дерзнувших на сие и не возвращающихся с раскаянием к тому, что прежде избрал для Бога, предавать анафеме».
В 16 правиле того же Собора халкидонские отцы вновь возвращаются к этой теме:
«Деве, посвятившей себя Господу Богу, равно и монашествующим, не позволяется вступать в брак. Если же обретутся творящие сие: да будут лишены общения Церковнаго. Впрочем, определили мы местному епископу иметь полную власть в оказании таковым человеколюбия».
Слова «определили мы местному епископу иметь полную власть в оказании таковым человеколюбия» вовсе не означают признание незаконного брака монахов или монахинь, единодушно подчеркивается многими отцами, толкователями этого правила. Вот как подробно изъясняет это правило епископ Никодим (Милаш), опираясь на Вальсамона и других авторитетных толкователей канонов:
«Издавая такое строгое предписание, правило все же предоставляет усмотрению местного епископа применять в отдельных случаях эту строгость, т. е., как верно замечает Вальсамон, применять ее или снисходить. Это, впрочем, не нужно понимать в том смысле, будто епископ может признать законным брак упомянутых лиц, так как это противоречило бы категорическим по этому делу предписаниям 15 правила этого Собора, 6 и 18 пр. Василия Великого и 19 пр. Анкирского Собора, изданным до этого Собора, далее 44 пр. Трулльского Собора и др., изданным впоследствии, а в том смысле, что епископ может и не отлучать преступных совсем от Церкви, заменивши им это наказание большей или меньшей епитимией… с упорным епископ не может поступать снисходительно» (Правила Православной Церкви, М., 2001, с. 371–372).
II. Правила отцов Православной Церкви, принятые в качестве канонических постановлений, а также встречающиеся в трудах святых отцов
О выходе из монашества по уставам свт. Василия Великого
Вот как в «Пространно изложенных правилах» святитель отвечает на вопрос «о тех, которые дали обет посвятить себя Богу и потом намереваются нарушить произнесенный обет»:
Однако святитель не отвергал их, иначе бы это действие было противно словам евангельским о погибшей драхме или о пропавшей овце. Напротив, он всячески заповедовал взыскивать отпадших и стараться возвращать их к прежней чистой жизни. И только от тех, кто после долгих увещаний все же оставался неисцельным, святитель заповедовал отстраняться и все передавать в руки Божии на Его суд и милость.
Свт. Василий Великий причислял нарушителей к «бесчинно ходящим» и «святотатцам». Нарушение обета девства причисляется у него к «прелюбодеянию», и согрешившие несут епитимию прелюбодея, т. е. 14 лет не причащаются.
Приводя примеры из Священного Писания (предательство Иуды и верность апостолов, праведность Ноя и Лота), сравнивая с договором и браком монашеские обеты, свт. Василий Великий говорит:
Высказывания святых отцов, подтверждающих невозможность оставления монашества
Св. Ефрем Сириянин:
«Отречение не на один день бывает, но простирается даже до смерти».
Прп. Кассиан:
«Где ты дал обет пред Богом и Ангелами Его, там должен пребывать даже до конца».
Святитель Киприан, приемник святителя Алексия Московского, отвечая на вопрошание игумена Высоцкого монастыря Афанасия об исходящих из монастыря без благословения, пишет, что невозможно игумену таковых принимать. А кто из монастыря тайно и кроме благословения выходит, такового недостойно ни допускать к священнослужению, ни причащать.
III. Церковные постановления византийского периода
Законы Римской империи о монахах
Новелла Юстиниана СХХІІІ, гл. 42; Василики, ІV, § 14:
«Тем, которые приняли монашество, потом оставили и возвратились в мирское состояние, как псы возвращаются на свою блевотину или свиньи к прежней грязи, – каким образом древний закон позволил им совершать такое постыдное дело? Ведь этот закон предписал, что монаха, возвратившегося в мир, опять следует возвратить в монастырь, а если бегство повторится, то виновный отдается в солдаты».
Императору Льву этот закон представляется непоследовательным: По мнению Льва, это является незаконным: несправедливо включать в ряды мирского войска того, кто вступил в ряды воинства божественного. Поэтому император, согласно церковному постановлению (7-е пр. Халкидонского Собора), узаконил, что инок, сколько бы раз ни отвергал монашескую жизнь, опять должен водвориться в монастыре, а не принимать мирской образ: ведь гражданский закон, рассуждает Лев, допускающий, наконец, возможность выхода из монастыря в мир, лишь поощряет в неразумных стремлениях того, кто охватывается жаждой мирских удовольствий (новелла VIII императора Льва Мудрого).
IV. Церковное законодательство об оставлении монашества в Русской Церкви в досинодальный период
Номоканон при большом Требнике
Правило 77: Монах или монахиня аще придут во общение брака, сиречь, аще оженятся, не судится то брак, но блуд: или наипаче рещи прелюбодейство. Сего ради донележе не распустятся, в церковь да не входят, но да отлучатся по 6-му правилу Великого Василия. Аще ли случится им умрети без покаяния, да не погребают их, ниже да творят им помин: ибо чужди суть христиан.
Правило 115: Инок не должен оставлять свой монастырь и отходить во иный по 21 правилу Седьмаго Вселенскаго Собора, разве точию сих ради вин: аще еретик есть игумен; аще в монастырь есть свободный вход женам; аще учатся мирския дети и еще: аще кто имать некоего скорбяща нань и, много творя еже угодити ему, не можаше преложити и; аще прилучашеся о мнозех славитися; егда случится во искушение блудное впасти по 112 правилу Номоканона. Но аще кто, кроме реченных вин, оставляет обитель свою, в ней же зван бысть, не стерпя какой-либо укоризны или язвы, или яко видел еси на час смутившуюся братию, или бдения ради и низу легания и неумывания, или яко мний еси всех, или яко желаеши мира и яже в мире, или яко огорчи тебя игумен или брат твой, то сицевый весьма страшно по 115 правилу Номоканона уподобляется Июде предателю, отлучившемуся Христа и ученик Его, и по 4 правилу Четвертаго Вселенскаго Собора отлучается таковый.
V. Церковное законодательство и законы Российской Империи в Синодальный период
Петровские церковные реформы, целью которых было безусловное подчинение Церкви и ее уставов интересам государства, впервые открыли возможность для официального снятия монашества. Если до начала XIX в. законы Российской Империи признавали только один путь к выходу из монашества – принудительно, по духовному суду, то при Александре I получил признание и добровольный отказ от монашеского звания.
Но никакого ни богословского, ни канонического обоснования на подобное действие найти не удается. Вот так описывается попытка разобраться в этой практике в Русской Церкви в труде по каноническому праву «Церковное право Восточной Православной Церкви» Мелетия Апостолопулуса, вышедшем в Греции в 1906 году:
«В Русской Церкви монаху позволяется оставление монашеского образа, возвращение в мир и вступление в брак. Такая практика и обычай существуют в Русской Церкви уже 80 лет. Мы обратились к лучшим канонистам России с просьбой разъяснить, каким образом эта практика Русской Церкви совместима с основополагающими учениями Восточной Церкви по этому вопросу. Из полученных ответов явствует, что они не в силах дать разумное обоснование этой практике» (Приложение 1).
«Закон о снятии монашества» появился достаточно поздно, судя по ссылкам в «Полном Собрании Законов Российской Империи» к статье 414, не ранее 10 апреля 1823 г. (№ 29413), а также повторен 26 октября 1832 г. (№ 5702). Практика снятия монашества была выработана и утверждена окончательно в статье 86 Духовной Консистории.
VI. Церковные постановления и практика в братских Поместных Церквах
Вот как подытоживает отношение к данному вопросу в практике большинства Поместных Церквей современный греческий канонист Панайотис И. Панайотакос в своем фундаментальном труде «Система церковного права, действующая в Греции» (том 4, «Монашеское право»):
«Человек, однажды ставший монахом, принадлежит пожизненно монашескому чину, вступив по собственному желанию, бесповоротно и необратимо, на путь служения Богу» (Приложение 2).
Лишь в Кипрской Церкви официально на основании статей 89, 90 Устава Кипрской Православной Церкви своевольный выход монаха из монастыря священноначалие рассматривает как отказ от монашеских обетов и карает это лишением монашеской схимы, хотя, как и Русская Церковь, не может подтвердить это никакими каноническими основаниями.
VII. Послереволюционный период
Архиерейский Собор 2000 года в связи с имеющимися случаями оставления монашества принял определение, согласно которому «для улучшения духовной подготовки к постригу и повышения ответственности лиц, его принимающих, признано необходимым перейти к практике пострижения в мантию только по достижении тридцати (30) лет за исключением студентов духовных школ и вдовых священнослужителей».
Несмотря на то что в конце ХХ века были приняты церковные акты о снятии монашества (например, с Денисенко, а также с нескольких ушедших из монастыря лиц), имеется ряд прямых свидетельств, что Патриарх Алексий II был против снятия монашества даже в самых, казалось бы, по-человечески сложных случаях оставления монашеских обетов. В частных разговорах Патриарх Алексий говорил о том, что снятие схимы и церковное признание брака монашествующих совершенно невозможно, а сожительство таковых может признаваться лишь в гражданском плане.
VIII. Высказывания подвижников благочестия XIX–ХХ веков
Из писем преп. Амвросия Оптинского
Письмо № 331. Ушедшая из монастыря уподобляется Иуде предателю:
«Чадце мое, неблагодарное и неразумное. Да весть малодушие твое, что никто из человек не имеет права дозволять, кому бы то ни было, оставить воспринятый им путь благочестивой жизни. Потому что воспринявшие монашество и оставившие оное, уподобляются Иуде предателю, который ни у кого не просил на это дозволения, а самоизвольно предал и сам терпит горькую участь свою во аде. У кого есть еще сколько-нибудь смысла, тот не должен решаться подражать такому жалкому и злополучному человеку, а лучше пусть потерпит временныя неудобства и временную малую скорбь, чтобы получить вечную милость Божию велику».
«Пишешь, что один человек, который некоторое время жил в Киновии, а теперь оттуда вышел и снял с себя монастырское платье, сватается за девушку. И желает знать мое грешное мнение: выйти ли этой девушке за означеннаго человека или нет. Выйти-то можно, да будет ли от этого толк. В Евангелии Сам Господь глаголет, что озирающийся вспять несть управлен в Царствие Божие. И хотя бывали примеры, что люди выходили из монастыря и вступали в брак, но не было примера, чтобы такия люди бывали благополучны в своей жизни. Поэтому связывать свою судьбу с судьбою такого человека весьма неблагонадежно; и я, с своей стороны, никому не могу подать на это моего совета, так как хороших последствий и благополучия от подобнаго брака ожидать нельзя».
Архимандрит Иоанн (Крестьянкин):
«Монах, и тем более иеромонах, жениться не может. И кем она становится с тобой? Блудницей, жертвой ада. Ты же по канонам, если не прекратишь своих беззаконных отношений и не успеешь покаяться в этих своих деяниях и умрешь, то вменяешься в самоубийцу и лишаешься православного погребения. Это – финал твоих нынешних дел, а что в вечности – умолчим… Поклонись Светлане, испрашивая у нее прощения, проси прощения у друзей, которые по неведению последовали за тобой, и возвратись с покаянием в свой монастырь».
«Монах, изменивший своим обетам, вменяется в самоубийцу и даже лишается христианского погребения».
«О диаконе – сократить встречи, если совершенно невозможно избегать их, и помнить о том, что ничего ни с ним, ни с кем другим у тебя быть не может… Помни, К., что даже послушница наказывается скорбями и болезнями за измену, а инокиня и монахиня лишается права отпевания по смерти, если нарушила обет».
«Вам необходимо знать, что монах, изменивший своим обетам, вменяется в самоубийцу и даже лишается христианского погребения».
Архимандрит Адриан (Кирсанов) об оставлении монашества:
«Монаху нельзя жить в миру, потому что там правит балом князь мира сего – диавол, который хочет всеми силами погубить монаха. Такому монаху обязательно надо возвращаться в монастырь для покаяния, тогда он может еще спастись, если же он останется в миру, да еще будет и женатым, то может погибнуть. Потому что монах, ушедший в мир, называется самоубийцей и приравнивается к самоубийце. Такому не будет уже оправдания и поэтому над ним даже не совершается отпевания».
Имеются ли какие-либо церковно-канонические основания для снятия монашеской схимы?
Если принять во внимание единое учение Церкви о характере монашеского образа, изложенное в канонах, ответ на вопрос о возможности снятия монашеской схимы может быть только отрицательным. Вот что пишет греческий канонист Панайотакос, всесторонне изучавший эту тему:
«Ни при каких обстоятельствах монаху нельзя освободить себя либо быть освобожденным канонически и законно от условий, которые следуют из произнесения монашеских обетов. Любая попытка монаха сделать это остается законно и канонически невыполнимой» [3] .
Хотя на практике и даже в церковном законодательстве в двух Поместных Церквах – Русской и Кипрской – предусматривается возможность снятия монашества. Но абсолютно никакого богословского или канонического обоснования на подобное действие найти не удается.
Какие на протяжении церковной истории признавались пути покаяния для лиц, оставивших монашество?
Начиная со святителя Василия Великого, а за ним и всеми известными нам святыми отцами и подвижниками благочестия единодушно признается единственно возможный плод покаяния для человека, самовольного оставившего монашество, – его возвращение к монашеской жизни.
Современные ученые-канонисты также утверждают, что поскольку монашеский постриг неизменен, то является обязательным хотя бы даже и в конце жизни возвращение монаха в ряды монашеской братии. Возможным также признается вступление монаха в другой монастырь. Право обращения по этому вопросу имеют как власти монастыря, так и сам монах, просящий о своем возвращении в монастырь.
Конечно, если такой плод покаяния не принесен по не зависящим от монаха обстоятельствам, вопрос о снисхождении (скажем, в случае вопроса о причащении) в конце концов решает духовник.
Имеются ли какие-либо церковно-каноническое основания для признания церковного брака лиц, ранее постриженных в монашество?
По 6 правилу Василия Великого и 44 правилу Трулльского Собора вступление в супружество после обета девства не почиталось браком, а блудом и даже прелюбодейством, за что отлучали от причащения Св. Таинств, а в случае упорства – от Церкви.
Свт. Василий Великий:
«Любодеяния посвященных Богу да не обращаются в брак, но всячески да расторгается их совокупление. Ибо сие и для утверждения Церкви полезно, и еретикам не даст случая укоряти нас, аки бы привлекаем к себе попущением греха».
Главное в этом правиле, комментирует еп. Никодим (Милаш), то, что любодеяние никак не может стать законным браком.
Свт. Иоанн Златоуст:
«Невозможно вступить в брак потому, что Жених ее (Иисус Христос) всегда живет».
«Законное дело – брак, но тебе уже невозможно соблюсти законность брака: потому что кто, сочетавшись с Небесным Женихом, оставляет Его и сочетается с женой, тот совершает прелюбодеяние, хотя бы тысячу раз ты называл это браком; а вернее сказать, это хуже и прелюбодеяния настолько, насколько Бог превосходнее людей… Что ты удивляешься, если брак осуждается как прелюбодеяние, когда через него отвергается Бог?»
Практика допущения ко Св. Причастию для лиц, оставивших монашество
Правило 44 VI Вселенского Собора, разрешающего после определенной епископом епитимии приступать ко причащению Святых Христовых Таин, говорит о тех монахах, которые уже оставили свой грех, а не о тех, которые продолжают грешить.
Святитель Киприан в послании к Высоцкому игумену Афанасию пишет о тех, кто из монастыря тайно и кроме благословения выходит, что таковых недостойно ни допускать к священнослужению, ни причащать.
Отношение братии к монаху, изменившему своим обетам
Об отношении к таковым монахам до их покаяния говорит и правило св. Никифора Исповедника, канон 24:
«Не должно заходить в дом того монаха, который сбросил с себя монашеские одежды и не исправляется, и не должно его приветствовать».
Правило 25. «Отложившаго святый образ (монашеский) и неисправляющагося не следует принимать под кров или приветливо встречать его (говорить ему: «Радуйся»).
Вопрос о выходе из монастыря и монашества имеет еще один аспект: ответственность за это настоятеля монастыря (игумена). Правило это весьма строгое:
«Если какой-нибудь настоятель монастыря подчиненных себе монахов отбегающих не взыщет с великим тщанием или нашедши не восприимет и не потрудится приличным и недугу соответствующим врачеством восстановить и укрепить падшего, – такового святой Собор определил подвергать отлучению от Таинств. Ибо если имеющий в смотрении бессловесных животных, вознерадев о стаде, не оставляется без наказания, то принявший пастырское начальство над паствою Христовою и своим нерадением и леностью расточающий спасение их, как не подвергнется наказанию за свою дерзость?»
ПРИЛОЖЕНИЕ 1
«В Русской Церкви монаху позволяется оставление монашеского образа, возвращение в мир и вступление в брак. Соответствующие постановления содержатся в статье 36 Устава Духовных (Епископских) консисторий от 1883 года и в параграфе 349 девятого тома гражданских законов России (изд.1886). До апреля 1823 года и в России имел силу общий канонический акт, что ни один монах не может свергнуть с себя монашеский образ и затем вступить в брак. Однако в том же году архимандрит Иоасаф (Левединский), игумен одного монастыря Екатеринославской епархии, просил Священный Правящий Синод позволить ему выйти из монашеского образа (I полное юридическое собрание, № 29.413). После долгих совещаний в Синоде и в государственном совете прошение архим. Иоасафа было удовлетворено и были изданы вышеупомянутые постановления. Решается этот вопрос следующим образом: во-первых, игумен обители старается отвратить монаха от намерения снять с себя монашеский образ. Если старания игумена останутся без результата, продолжает те же попытки клирик, назначенный для этого епископом, затем епископский совет. Эти попытки продолжаются в течение 6 месяцев, если за это время действия, предпринятые для отвращения отступившего (от своих обетов) монаха от его намерения не приведут к успеху, епископский совет позволяет ему выход из монашеского образа, а вместе с тем и из клира (см. “Правила” I. 446-450 и500-501). Снявший с себя монашеский образ имеет право вступить в брак. Такая практика и обычай существуют в Русской Церкви уже 80 лет. Мы обратились к лучшим канонистам России с просьбой разъяснить, каким образом эта практика Русской Церкви совместима с основополагающими учениями Восточной Церкви по этому вопросу. Из полученных ответов явствует, что они не в силах дать разумное обоснование этой практике».
«Церковное право Восточной Православной Церкви», Мелетий Апостолопулус. Афины, 1906 г.
Известна трагическая судьба архимандрита Феодора (Бухарева), который в 1863 году добровольно снял монашество и женился. Бухарев по снятии сана приехал в Петербург с супругой. Один из студентов Петербургской Духовной академии обратился к нему: «Спасибо вам, что вы пробили брешь и облегчили выход из монашества». Бухарев помолчал с минуту и потом грустно сказал: «Как печально мне, что даже студенты Духовной академии так понимают мой шаг; я не только бы не облегчил, я бы еще затруднил выход из монашества».
ПРИЛОЖЕНИЕ 2
Каноническое законодательство Элладской Церкви
о случаях, связанных с оставлением монашества
Монашеский чин и святой обет пожизненного подвига в монастыре (votum stabilitatis loci).
Человек, ставший монахом, тотчас же после завершения особой службы, определенной для совершения монашеского пострига, автоматически как физическое лицо переходит в чин, имеющий особое каноническое обоснование.
Этот чин является окончательным и вечным, сопутствует всю жизнь человеку, ставшему монахом.
Человек, однажды ставший монахом, принадлежит пожизненно монашескому чину, вступив по собственному желанию, бесповоротно и необратимо, на путь служения Богу.
Только Бог по Своему неисповедимому произволению может освободить монаха от его обязанностей, которые он клятвенно взялся исполнять, произнеся монашеские обеты. Поскольку произволение Божие неизвестно человекам, монах, живя в этом мире, принадлежит служению Богу до того часа, когда он будет призван пред лице Его и оставит этот мир окончательно. То есть до самой своей смерти.
Этот чин является постоянным и неизменяемым, его невозможно отменить или отнять.
Добровольное и самовольное отречение от полученного через соглашение с Богом монашеского звания со стороны монаха абсолютно запрещено.
Добровольное отречение от монашеского звания самим монахом или простое снятие монашеской схимы через решение государственной, церковной или монастырской власти запрещено как совершенно невозможное.
Однако поскольку монашеский чин неизменен по своей природе, то возможным является даже в конце жизни возвращение монаха в ряды монашеской братии, из которой он был изгнан согласно основополагающему учению Церкви о даровании прощения, также возможным является вступление монаха в другой монастырь. В первом случае право суждения об этом возлагается на монастырские власти, которые приняли решение об изгнании его из монастыря. Во втором случае право суждения возлагается на монастырские власти того монастыря, в который приходит для вступления изгнанный и оказавшийся «неприкаянным» монах.
Действующее в Греции право регулирует вопрос об изгнании из монастыря в соответствии с канонической практикой.
Некоторые расшифровки аббревиатур из сносок
[1] Вероисповедная политика Российского государства: Учебное пособие. Изд. 2-е / Ред. М.О. Шахов. – М.: Изд-во РАГС, 2006. – С. 41: «Первым специальным законодательным актом РСФСР, воплотившим в себе программные требования Коммунистической партии по отношению к религии и Церкви, стал декрет Совета Народных Комисаров РСФСР «Об отделении Церкви от государства и школы от Церкви». Отредактированный лично Лениным и принятый 20 января (2 февраля) 1918 г., он на долгие времена стал базой для развития вероисповедной политики государства, ее конституционно-правовых основ».
[2] Русская Православная Церковь и коммунистическое государство. 1917–1941. Документы и фотоматериалы. – М.: Изд. Библейско-Богословского института Св. апостола Андрея, 1996. – С. 29.
[3] С этим согласны также и Дим. Петракакос. Монашеские установления [Δημ. Πετρακάκον, Οἱ Μοναχικοὶ Θεσμοί, τ. Ι΄, σελ. 17], его же: Монашеское устройство Святой Горы [Τὸ Μον. Πολίτευμα τοῦ Ἁγίου Ὄρους, σελ. 105], Николай (Милаш) – М. Апостопулос. Церковное право [N. Milasch-M. Ἀποστολόπουλος, Ἐκκλ. Δίκαιον, σελ. 950],Ев. Филиппотис. Система Церковного права [Εὐ. Φιλιππότης, Σύστημα Ἐκκλ. Δικαίου, τμ. Β´, σελ. 328], Pl. de Meester. De Monachico Statu iuxta disciplinam byzantinam, c. 404, 1942. См. также [Πρωτ. Ἀθ. 1113/1942, Δ. 40 (1942–1943)].
[4] Согласно Василию Великому, Подвиж. устав., 20 ( M.P.G. т. 31 с 1394), «как умерший свободен ты от всякого вклада в пользу родственников; а ты умер и распялся целому миру», согласно Григорию Назианзину, Слово о монахах, 19 (M.P.G. т. 36 с. 1061–1063), «умерший для земного стал членом небесного», см. также прав. 41 Трулльского Собора [Καν. ΜΑ´ Τρούλλου (Σ.Β. 401–402)]: «Никто, возложивший руку свою на плуг и озирающийся назад, не благонадежен для Царства Божия», 7 Халкидонского [Καν.Ζ´ Χαλκηδόνος (Σ.Β. 232)], 22II Никейского [Καν. ΚΒ΄ τῆς Β´ Νικαίας (Σ.Β. 643)], Вальсамона [Βαλσαμῶνα (Σ.Β. 403)]: «Велико и дерзновенно в одиночестве подвизаться. как умершему»; его же [(Σ.Β. 670–671)]: «Поскольку он избирает путь умертвления плоти. поскольку он уподобляется мертвому, ему многого невозможно совершать; ведь у мертвого ничего нет, и он не может об этом говорить»: Зонару [Ζωναρᾶν (Σ.Β. 668)]: «Приобщившиеся монашеской жизни считаются умершими для земной жизни»; Иоанна, епископа Китрского [Ἰωάννην, Ἐπίσκοπον Κίτρου (Σ.Ε. 405)]: «Человек, которому постригают власы. становится как бы мертвым для мира»; Матфея Властаря, Синтагма [Ματθαῖον Βλαστάρην, Σύνταγμα, Μ´ιε´(Σ.Στ. 384)]: «Умершие для мира ради тайной жизни во Христе». Также и в новелле Юстиниана 22, гл. 5: «Монах подобен мертвому»; в Василиках [Β.ΚΗ. ζ΄.δ΄].
[5] Прав. 4, 6, 7 Халкидонского Собора [Καν. Δ΄, ΣΤ΄, Ζ΄ Χαλκηδόνος (Σ.Β. 225-226, 230, 232)], 41 Трулльского [Καν. ΜΑ΄ Τρούλλου (Σ.Β. 401–402)], 22 II Никейского [Καν. ΚΒ΄ Β΄Νικαίας (Σ.Β. 642–644)], Вальсамон [Βαλσαμὼν (Σ.Β. 226)]. См. также W. Niessen, Die Regelung des Klöstersweisens im Rhomäerreiche bis zum Ende des 9 Jahrhunderts, c. 27, 1897.
[6] Статьи 11, 153 §§ 1, 4 закона 5383/1932 «О Церковных судах» (как зам. статьей 18 закона 898/1943). Безуспешная попытка ослабить данное основополагающее каноническое учение через Заключение 1-ого Отдела Законодательного Совета под ном. 1000/1954 [Α.Ε.Κ.Δ., τ. Ι΄, 63-67] не удалась. (см. Пан. И. Панайотакоса, Замечания относительно Заключения 1-ого Отдела Законодательного Советапод ном. 1000/1954 [Παν.Ἰ. Παναγιωτάκος, Παρατηρήσεις ἐπὶ τῆς ὑπ᾽ἀριθ. 1000/1954 Γνωμοιδοτήσεως τοῦ Νομικοῦ Συμβουλίου(Α.Ε.Κ.Δ., τ. Ι΄, 36–45)],Дорофея, митрополита Ларисского (ныне архиепископа Афинского). Кое-что о Монашеском Постриге и о Заключении 1-ого Отдела Законодательного Совета / под ном. 1000/1954 [Δωροθέου, Μητροπολίτου Λάρισσης (νῦν Ἀρχιεπισκόπον Ἀθηνῶν), Τινὰ περὶ Μοναχικῆς Κουρᾶς (Α.Ε.Κ.Δ., τ. Ι΄, 167–179)] А также см. ниже § 95.
[7] С этим согласны также и Дим. Петракакос. Монашеские установления [Δημ. Πετρακάκον, Οἱ Μοναχικοὶ Θεσμοί, τ. Ι΄, σελ. 17], его же: Монашеское устройство Святой Горы [Τὸ Μον. Πολίτευμα τοῦ Ἁγίου Ὄρους, σελ. 105], Николай (Милаш) – М. Апостопулос. Церковное право [N. Milasch-M. Ἀποστολόπουλος, Ἐκκλ. Δίκαιον, σελ. 950],Ев. Филиппотис. Система Церковного права [Εὐ. Φιλιππότης, Σύστημα Ἐκκλ. Δικαίου, τμ. Β´, σελ. 328], Pl. deMeester. De Monachico Statu iuxta disciplinam byzantinam, c. 404, 1942. См. также [Πρωτ. Ἀθ. 1113/1942, Δ. 40 (1942–1943)].
[8] Единственное исключение, сильно противоречащее канонам, составляет существующее в Кипрской Церкви (статьи 89–90 Устава Кипрской Церкви) [ἄρθρα 89–90 Καταστατικοῦ τῆς Ἁγιωτάτης Ἀποστολικῆς Ἐκκλησίας τῆς Κύπρου] и в Русской Церкви [(статья 36 Устава Духовных (Епископских) консисторий от 1883 г.), Постановление прошедшего в Мосве Всероссийского Поместного Собора 1917/1918 (том 4, с. 35), у Æm. Herman-Ant. Wuyts. Textus selecti Iuris Ecclesiastici Russorum – c. 192] законодательное положение о добавлении к наказанию в виде изгнания из монастыря также наказание в виде лишения монашеской схимы.
[9] И только в этом случае, если игумена задерживают за совершение симонии, которая заключается в принятии кого-либо в монашеский чин за деньги, Церковь наказывает этого игумена или игумению изгнанием из монастыря и заключением в другой монастырь для исправления и послушания [канон 19, II Никейского Собора] [καν. ΙΘ΄, Β΄ Νικαίας (Σ.Β. 630–631)].
[10] Наказание в виде изгнания из монастыря, неизвестное уставу пустынножительстваАнтония Великого [Apophthegmata Patrum (M.P.G. т. 63, с.81.21)], противоречащее общежительному уставу Пахомия, по исчерпании более легких дисциплинарных наказаний применялось [Афанасий Великий. К Кастору (M.P.G. т. 28, с.853): «… если они видят в нем недовольство или грех непослушания, совлекают с него одеяние и, одев его в мирские одежды, изгоняют из Киновия»; Apophthegmata Patrum, Apendix ad Palladium (M.P.G. т. 65, с.156.6, 320.11, 324.11) A.Maius. Acta Sanctorum, т. III cтр. 27, см. также E. Amelineau. Vie de Pakhome, texte Arabe et Traduction, стр. 430, 480, 518, 533]. Также проповедует о введении этой меры Василий Великий. Правила, пространно изложенные 14, 28 (M.P.G. т. 31, с.949, 988): «Отрезать от общего тела»; его же: Правила, пространно изложенные 47 (M.P.G. т. 31, с.1036): «Должны быть изгнаны из братии»; его же: Правила, кратко изложенные 39 (M.P.G. т. 31, с.1109): «Недовольный лишается соединения с братьями»; его же: Правила, кратко изложенные 41, 44 (M.P.G. т. 31, с.1111): «Да будет отрезан подобно загнившему и поврежденному члену от тела»; его же: Правила, кратко изложенные 84 (M.P.G. т. 31, с.1145): «Пусть будет исправлен или извергнут»; его же: Подвиж. уставы 29 B, 34 IC (M.P.G. т. 31, с.629). Смотри и S. Benidicti, Regula, с. 27, 81. Особенно смотри выше т. 3 «Уголовное Право» [Ποινικόν Δίκαιον] и Конст. М. Ралиса. Уголовное Право Восточной Православной Церкви [Κωνστ. Μ. Ράλλην, Ποινικόν Δίκαιον τῆς Ὀρθοδόξου Ἀνατ. Ἐκκλησίας σελ. 124, 1907], его же: О наказании в виде изгнания из монастыря / Акты Академии Афин [Περὶ τῆς ποινῆς τῆς ἀπὸ τῆς Μονῆς ἀποβολῆς, ἐν Πρακτικοῖς Ἀκαδημίας Αθηνῶν, т. Х, σελ. 93–94, 1935].
[11] Феодора Студита, Письмо 164 (M.P.G. т. 99, с. 1251): «Если после надлежащего пострижения некоторые отступают к дурному, настойчивы в своих злодеяниях и неизлечимы в душевных болезнях, их следует извергнуть из братии, подобно загнившим членам тела»; Афанасия Афонского, Типикон [Ἀθανασίου Ἀθωΐτου, Τυπικόν, H. U. A. σελ. 112]: «Окончательно изгоняется из Лавры и отторгается подобно загнившему и испорченному члену тела Церкви»; Типикон Лавры Святого Саввы [Τυπικὸν Λαύρας τοῦ Ἁγίου Σάββα, B.Z. τ. III, σελ. 169]: «Таковой изгоняется»; Типикон монастыря Богородицы Благодатной, глава 13 (Τυπικὸν Ἱ. Μονῆς Θεοτόκου τῆς Κεχαριτομένης Acta, τ. 5, σελ. 344, 386); 1-ый Типикон Иоанна Тсимисхия [Α΄ Τυπικὸν Ἰωάννου τοῦ Τσιμισκῆ, H. U. A. σελ. 146]; Михаила Аталлиата, Типикон, глава 6 [Μιχαήλ τοῦ Ἀταλλειάτου, Τυπικὸν, Acta, τ. 5, σελ. 313]; Леонта, епископа Аргонавплии, Типикон монастыря в Арее Аргонавплии, глава 9 [Λέοντος, Ἐπισκόπου Ἀργοναυπλίας, Τυπικὀν Ἰ. Μονῆς Ἀρείας Ἀργοναυπλίας, Acta, т. 5, σελ. 186]; Преподобного Нила, Типикон монастыря Богородицы Махеры, глава 11 [Ὁς. Νείλου, Τυπικὸν Ἱ. Μονῆς τῆς Θεοτόκου τοῦ Μαχαιρᾶ, Acta, τ.5, σελ. 406]; Гавриила III, Вселенского Патриарха, документ, том за 1705 г., об управлении монахами Синая, статья 10 [Γαβριήλ Γ΄, Οἰκ. Πατριάρχου, Σιγιλλιώδης τόμος ἀπό τοῦ ἔτους 1705 περὶ τῆς νῶν Σιναϊτῶν διοικήσεως, Κ.Δ.Π.Θ.Ι. σελ. 123, 1868]; Германа IV, Вселенского Патриарха, документ о монастыре Святой Анастасии Узорешительницы, глава 25 [Γερμανοῦ Δ΄, Οἰκ. Πατριάρχου, Σιγίλλιον περὶ τῆς Ἱ. Μονῆς Ἁγίας Ἀναστασίας τῆς Φαρμακολυτρίας Γ.Π. τ. 4, σελ. 303]; Иеремии I, Вселенского Патриарха, завещание о монастыре Ставроникиты, [Ἰερεμίου Α΄, Οἰκ. Πατριάρχου, Διαθήκη περὶτῆς Ἱ. Μονῆς τοῦ Σταυρονικήτα, Γ.Π. τ.3, σελ. 569–570].
[12] Юстиниан сурово оценивает уход из монастыря, определяя в законе 57, что «скитальческий образ жизни не свойственен монашескому терпению», и предписывает через законы 57 и 133 5 в отношении непослушных монахов: «Такого следует тотчас изгнать из монастыря». Но и более позднее государственное законодательство [Β. Δ. α.κγ.] одобряет эти меры, предписывая: «Так что таковой будет изгнан из монастыря».
[13] О случаях из церковной практики см. в [Π.Α.Ε. σελ. 625, 675]. Великая Церковь Христова издревле не принимала массовые исходы монахов со Святой Горы. В связи с этим см. у Иоакима III, Вселенского Патриарха, под номером протокола 4547 1-ого сентября 1901 г. письмо Патриарха в управление Святой Горы (ΙωακείμΓ΄, Οἰκ. Πατριάρχου, Πατρ. Γράμμα προς τούς Ἐπιστάτας του Ἁγίου Ὄρους, Ν.Π.Α., σελ. 88).
[14] Из сопоставления толкований статей 179–180 Общих установлений Святой Горы [Γεν. Καν. Α.Ο.] был сделан вывод, что ни по какой причине не разрешается окончательное лишение чина монаха, однажды принявшего постриг. Тем не менее непослушным предоставляется выбор между послушанием и добровольным уходом. Тот, кто однажды ушел, никогда не сможет вернуться в прежнее состояние.
[15] Также и у Em. Freidberg, Kirchenrecht, § 88 (стр. 280). Дим. Петракакос в «Монашеском устройстве Святой Горы» [Δημ. Πεταρκάκος, «ΤὸΜον. ΠολίτευματουἉγίουὌρους» σελ. 111–113] считает обязательства, связанные с обетом нестяжания и послушания, не действующими в том случае, когда монаху требуется необходимое для жизни, «хотя в Монашеских обетах не содержится решения по данному вопросу».
[16] Правила 3, 4, 5 Антиохийского Собора [Καν. Γ΄, Δ΄, Ε΄ Ἀντιοχείας (Σ.Β. 129–130, 132, 136)], 53 Карфагенского [Καν. ΝΓ΄ Καρθαγένης (Σ.Γ. 432–433)].
[17] Особенно у Пан. И. Панайотакоса. Священство и его канонические последствия [Παν. Ἰ. Παναγιωτάκου, ῾Η Ἱερωσύνη καὶ αἱ ἐξ αὐτῆς νομοκανονικαὶ συνέπειαι σελ. 80, 129] по применению предписаний, направленных против согрешивших клириков, которые соблюдаются в Каноническом Праве, также применительно к монахам; согласно верному суждению Вальсамона [Βαλσαμών (Σ.Γ. 386)] «под наименование клириков подпадают и монахи», его же, [Βαλσαμών Σ. Β. 485, 617, Δ. 206–207]; смотри также Фотия Номоканон 1 31 [Φωτίου Νομοκ. (Σ.Α.71–72)], Пидалион, стр. 2, пар. 4, а также под номером 11105, 28 сентября 1842 Циркуляр Священного Синода Греческой Церкви (Ф. Дилянис – Г. Зинопулос, Греческое Законодательство) [Ἐγκύκλιον τῆς Ἱερᾶς Συνόδου τῆς Ἐκκλησίας τῆς Ἑλλάδος, Θ. Δηλιγιάννη – Γ. Ζηνοπούλου, Ἑλληνική Νομοθεσία, τ. VI, σελ. 202, 1875].
[18] См. выше стр. 114, пар. 4.
[19] В статье закона 2067 18/19 Апреля 1952 «Об истинном толковании», статье 19 закона 3414/1909 «О церковной казне и управлении монастырями» и статье 1 законодат. постан. 1918/1945 определяется следующее: «Правильный смысл статьи 19 закона 3414/1909 и поправки к закону, изданной под номером 1918/1942 законодат. постан., таков, что под словом «монах» понимается просто монах, живущий в монастыре, а не клирик, пришедший из монахов (иеромонах или епископ), лишенный сана, ушедший окончательно из монастыря, отвергнув священнический сан». Данный закон поразительного содержания рассматривается как толкующий [Ἐφ. Ἀθ. 90/1954, Α.Ε.Κ.Δ. τ. Θ΄, Α.Π. 642|1954, Α.Ε.Κ.Δ. τ. Θ΄, 258]; смотри критику Пан. И. Панайотакоса, в [Α.Ε.Κ.Δ. τ.Ζ΄σελ. 176, τ.Θ΄ σελ. 157].
[21] См. [Α.Ι.Σ.] глава 1: Того же святого Германа о некоем принявшем постриг и совлекшем монашеские одежды: «Явился ко мне недостойному Георгий Писас и откровенно поведал следующее… И сделав так, он в одиночестве облек себя в одежды. Ничто этому не сопустсвовало. Без произнесения молитвы или слова, без участия какого-либо монаха, он совершил необходимое. Затем по прошествии нескольких дней он эти одежды как надел на себя, так теперь и совлек…. И как было сказано, откровенно поведав об этом, Писас сообщил, что больше ничего не было сделано, и ушел от меня, недостойного, жить как миряне, соединиться с названной женой, с которой дал согласие ныне жить, если только к тому нет других препятствий».