Теффи «Тонкая психология» краткое содержание, основная тема какая?
Обзор рассказа: Краткое содержание, отзыв о прочитанном, главные герои и их описание, основная тема, чему учимся, пословицы.
1 Ответы
Тэффи «Тонкая психология» – лирическое произведение о неком гражданине под фамилией Гуслинский, в должности коммивояжер.
Он торговал оптическими стеклами. Ему казалось, что он умеет тонко чувствовать женскую половину, может соблазнить любую одним только взглядом.
Хотя когда он смотрел так, вызывал только улыбку или смех. Но он не переживал на этот счет, считал, что тем самым как раз и нравится слабому полу.
Однажды, источник сайт По капле, он ехал в поезде, в котором вместе с ним была молодая особа и 12-летний упитанный пацан.
Гуслинский решил подкатить к мамаше, если говорить современным языком. Но она не обращала на него никакого внимания.
И вспомнил, чтобы добиться расположения мамаши, нужно, в первую очередь, завоевать доверие её ребенка.
Что наш герой стал делать без промедления. Он кормил сыночка яблоками, бутербродами, водил даже в ресторан, но она все равно на него ноль внимания.
В Гуслинском все больше разжигался интерес к этой даме, но тщетно.
В одно утро проснувшись, он обнаружил, что девушка пропала, но ее сын спокойно спал.
Мужчина увидел её на перроне, стал ей махать, кричать, когда поезд уже отходил, но она не обращала на него внимание.
Поезд уехал, а мужчина остался с мальчишкой. Он стал его тормошить и кричать, что его мать осталась на перроне. Но мальчик спросонья сказал, что это не его мама.
Он думал, что она является матерью нашего любвеобильного героя, за что был обозван свиньёй.
Главные герои
Гуслинский — любитель женских сердец.
Женщина — которая была просто пассажирка поезда, но не матерью студента.
Студент — упитанный мальчик лет 12, который любил поесть.
Суть, мысль рассказа
Наш герой думал, что едет в поезде с молодой мамашей. Хотел завоевать ее сердце через ребенка. Но в итоге оказалось не все так, как он рассчитывал.
Чему учит рассказ?
Никогда не будь таким самоуверенным. Доверяй, но проверяй даже своему чутью.
Отзыв о прочитанном
С юмором, читается легко, необычный финал.
Пословицы к рассказу
Наш герой ошибся в выборе, поэтому тут подходит пословица — «Ошибся, что ушибся: вперед наука».
Каковы тема и главные герои рассказа Тэффи «Тонкая психология»?
Надежда Тэффи «Тонкая психология» какой теме посвящено произведение? Кто является его главными героями? В чем проблематика рассказа «Тонкая психология» Тэффи? В чем заключается главная мысль этого текста?
В этом произведении Надежды Тэффи, написанном в жанре сатирической новеллы, главным героем является коммивояжёр пан Гуслинский. Он развозит по городам Российской империи образцы оптических стёкол и попутно старается сокрушить побольше женских сердец.
В произведении, Гуслинский представлен этаким опошленным Дон-Жуаном, не упускающим случая соблазнить женщину. В данном случае, Гуслинский принимает женщину за мать, путешествующую с сыном и пытается действовать через «сына», который оказывается случайным попутчиком.
Гуслинский считает себя знатоком «тонкой психологии», но терпит неудачу, неправильно оценив ситуацию. Можно сказать, что этот рассказ исследует проблему, появляющихся в то время подобных Дон-Жуанов, считающих себя умелыми соблазнителями и знатоками женской психологии.
Ответим на вопросы данного теста по литературе для 8 класса. Правильные ответы:
2). Оленька состояла в браке уже три года ( б ).
3). Злополучный воротник она приобрела в Гостином дворе ( в ).
4). Следующим «требованием» воротника стала кофточка ( а ).
5). Героиня заложила часы ради приобретения новой обуви ( а ).
6). Чтобы бабушка дала денег, жертва воротничка сказала, что ей не хватает на коньяк для обтирания больного мужа ( в ).
7). Воротник приказал Оленьке купить полосатый диван ( б ).
9). После ухода мужа она устроилась на работу в банк ( а ).
10). Не вурнулся из прачечной ( в ).
Рассказ получил такое название, потому что именно воротник изменил жизнь главной героини.
Произведение относится к жанру юмористической прозы, это юмористический рассказ.
Оленька, главная героиня, из тихой, застенчивой и верной жены превратилась в грубоватую, постоянно обманывающую распущенную даму.
Когда денег не осталось, героиня начала закладывать вещи и занимать уродных и знакомых.
В итоге муж Оленьку бросил, увидев закладные и узнав про измену. Она устроилась служащей в банк. Злополучный воротник не вернулся из стирки.
В основе рассказа лежит олицетворение, воротник требовал от хозяйки приобретения все новых вещей и сумел испортить ей жизнь.
Идея рассказа: мы ошибаемся, когда полагаем, что владеем вещами, это они, на самом деле управляют нами.
Еще один посыл, мне кажется, можно выразить так:
«Тонкая психология», анализ рассказа Тэффи
Ранние публикации и инсценировка
Рассказ опубликован в 1911 году в двухтомнике избранных рассказов (Тэффи. Юмористические рассказы. Кн. 2. Спб.: Шиповник, на обложке заглавие «Человекообразные»). Инсценировка опубликована в сборнике: Тэффи. Восемь миниатюр. СПб., 1913; впервые была поставлена в октябре 1912 года в Литейном театре С.-Петербурга. В дальнейшем постановки неоднократно возобновлялись. Критика отмечала, что «типы пустых праздношатающихся в жизни, в чувствах схвачены превосходно – и внешне – актёрами и – внутренно, по существу, – автором» (Театр и искусство. 1915. № 42. С. 769).
Жанр и литературное направление
Создавая классические новеллы, в которых сюжетное напряжение постепенно нагнетается, а кульминация – пик напряжения – близка к неожиданной развязке, Тэффи вместе с тем неуклонно следует тем традициям, которые сложились в журнальной юмористике ещё в 80-е годы ХІХ столетия. Её образы типичны, шутки злы, чаще это скорее всё-таки не юмор, а сатира в традициях раннего Чехова, а то и позднего Щедрина.
Тема, проблема, сюжет, персонажи
Тема сатирической новеллы «Тонкая психология» – современный, сильно опошленный тип Дон-Жуана «в действии» и сравнение двух точек зрения на ситуацию неудавшегося обольщения: точки зрения мужского персонажа с взглядом на ту же ситуацию самих женщин – героини и автора новеллы.
Главный герой новеллы пан Гуслинский – «коммивояжёр по профессии, но по призванию Дон-Жуан чистейшей воды. Развозя по всем городам Российской империи образцы оптических стёкол, он, в сущности, заботился только об одном — как бы сокрушить на своём пути побольше сердец. Для этого святого дела он не щадил ни времени, ни труда, зачастую без всякой для себя выгоды или удовольствия».
Здесь с самого начала – «чистейшей воды» ирония: её не может не почувствовать читатель, даже если он ещё не подозревает, что в описываемом случае пан Гуслинский отнюдь не сможет «преспокойно» (его слово-паразит) преуспеть «в святом деле сокрушения сердец». И таким образом читатель заранее, ещё в экспозиции новеллы, предупреждён, что случай «без выгоды или удовольствия» для пана Гуслинского является типичным, т. е. что не такой уж он и удачливый Дон-Жуан. Это важно, поскольку в финале мы будем иметь дело не со случайной осечкой, а с проявлением некоего протофеминистического феномена. То, в чём этот феномен собственно состоит, можно считать проблемой данной новеллы – проблемой как для героя, с которой он всё чаще сталкивается на своём «пути Дон-Жуана», так и для читателя или читательницы новеллы, поскольку для человека начала ХХ века являются сенсационной социально-психологической новостью и те взгляды, которые позже будут названы феминистическими, и сама «феминистическая» сюжетная ситуация.
Пан Гуслинский – олицетворённая пошлость, и пошлость пана Гуслинского типична для конца ХІХ – начала ХХ века, это пошлость отношения к женщинам чеховского Гурова из «Дамы с собачкой» (не случайно совпадение первых букв в фамилиях персонажей Тэффи и Чехова), который «о женщинах отзывался почти всегда дурно, и когда в его присутствии говорили о них, то он называл их так:
Этот «расизм» (сегодня сказали бы «сексизм») в высшей степени присущ и Гуслинскому, который ещё к тому же, в отличие от Гурова, обделён интеллектом и потому в ХХ веке обречён быть именно неудачливым Дон-Жуаном – опять-таки в отличие от Гурова, Дон-Жуана раскаявшегося (в финале «Дамы с собачкой»).
Самое интересное, что мы практически ничего не знаем об объекте неудавшегося обольщения; в сущности, мы её и не видим: мелькнула на перроне – закрылась книжкой – с головой укрылась пледом. Это просто обычная, но – что важно – современная женщина: путешествует одна по каким-то своим делам, ни от кого не зависит, ни на кого не обращает внимания.
Мастерство новеллистической композиции
Искусно выстроенная новеллистическая композиция обусловлена заведомой нелепостью и абсурдностью поведения главного героя. Самообольщение насчёт «донжуанства» в экспозиции новеллы немедленно наталкивается на новую проблему – выбор стратегии «донжуанского» поведения в отношении замеченной ещё на перроне привлекательной попутчицы. Выбор как самого объекта («Судьба дамы была решена», – иронично сообщает автор), так и соответствующей стратегии – является завязкой сюжета.
Читатель до самого финала не должен догадаться, что «тонкая психология», вынесенная в заглавие новеллы и пущенная в ход паном Гуслинским («обольщение» матери путём «обольщения» сына), основана на ложной предпосылке («объект обольщения» вовсе не является матерью «толстощёкого двенадцатилетнего кадетика»).
Развитие действия состоит в реализации избранной героем стратегии и проходит в три этапа.
Купил на полустанке пару яблок и подал в окно кадету.
Пересел в купе, занятое «мамашей» с «сыном»: «У меня там такая теснота! Можете себе представить — я пошёл на станцию покушать, возвращаюсь, а моё место преспокойно занято. Может быть, разрешите? Я здесь устроюсь рядом с молодым человеком, хе-хе!
Дама пожала плечом.
— Пожалуйста! Мне-то что!
И, вынув книжку, стала читать».
Повёл «сына» ужинать во время продолжительной стоянки на большой станции («Этот жирный парень объел меня на три рубля шестьдесят копеек»).
Затем, после трёх этапов развития действия, с неумолимой новеллистической логикой наступает кульминация: «Проснувшись на рассвете, вдруг заметил, что поезд стоит, а мамаша куда-то пропала. Встревоженный Гуслинский высвободился из-под кадетовых ног и высунулся в окно. Что такое? Она стоит на платформе и около неё чемодан… Что такое? Бьёт третий звонок».
И затем следует развязка: разбуженный «сын» говорит, что дама-попутчица – вовсе не его мать.
«— А как же… а эта дама? Мы же её называли мамашей, или я преспокойно сошёл с ума! А?
— Гм… — хныкал кадет. — Я не называл! Я её не знаю! Это вы называли. Я думал, что она ваша мамаша, что вы её так называете… Я не виноват… И не надо мне ваших яблок, не на-а-да…»
Сделав свой вывод с неподражаемо «женской» логикой («Выйдет из вас шулер, когда подрастёте»), пан Гуслинский, «хлопнув дверью, вышел на площадку».
Мадам Жизнь
Познавательно-развлекательный проект
Отзыв о рассказе Тэффи «Тонкая психология»
Главный герой рассказа Надежды Тэффи «Тонкая психология» — коммивояжер Гуслинский, который считал, что обладает даром неотразимо влиять на женщин одним только взглядом. В своих поездках Гуслинский часто пользовался своим даром, за что его порой даже били. Но Гуслинского это не останавливало, и он всякий раз, отправляясь в поездку, искал себе новый объект внимания.
Однажды из окна поезда он увидел, как по перрону идет дама приятной наружности, которая явно спешила на поезд. Гуслинский решил применить к этой даме свои неотразимые чары, и когда поезд тронулся, отправился искать даму по вагонам.
Он нашел ее в купе второго класса, в котором вместе с ней ехал мальчик в кадетской форме лет двенадцати. На коммивояжера они не обратили никакого внимания. Тогда Гуслинский принялся вести осаду дамского сердца. На остановках он выходил на перрон и вставал напротив купе, где ехала дама с мальчиком, занимая эффектную позу. Но дамы в окне не было видно, на Гуслинского меланхолично смотрел только кадет, который ел яблоко.
Тогда Гуслинский решил применить тонкую психологию, решив поближе познакомиться с кадетом, чтобы через общение с ним наладить контакт и с дамой. Он угостил мальчика яблоками, а позднее под надуманным предлогом перебрался в купе, где ехала дама.
Гуслинский рассказывал кадету разные истории, бегал для него в станционные буфеты за бутербродами. Но дама, которая всю дорогу читала книгу, не обращала на Гуслинского никакого внимания. После ужина она укрылась пледом и уснула.
Гуслинский уговорил кадета тоже лечь спать, а сам остался в этом купе и дремал сидя. Утром он проснулся и увидел, что дамы на месте нет. Выглянул в окно, Гуслинский обнаружил даму на перроне. Рядом с ней стоял чемодан.
Гуслинский забеспокоился, потому что поезд должен был вот-вот тронуться. Он стал кричать даме, что она забыла сына, но она от него отмахнулась. Тогда Гуслинский стал будить кадета. Кадет ничего спросонья не мог понять, но когда услышал, что коммивояжер называет даму его матерью, заявил, что его мать находится дома, и он как раз едет к ней.
Гуслинский, поняв, что попал впросак со своей тонкой психологией, разозлился, накричал на кадета, и вышел из купе.
Таково краткое содержание рассказа.
Главная мысль рассказа Тэффи «Тонкая психология» заключается в том, что не следует быть излишне самоуверенным. Гуслинский считал, что выглядит неотразимо в глазах женщин и часто пользовался этим. Но он заблуждался и переоценивал свое влияние на женщин, что и доказал случай в поезде.
Рассказ Тэффи «Тонкая психология» учит не делать скоропалительных выводов. Герой рассказа, обнаружив в купе с дамой кадета, решил, что дама является матерью этого мальчика. Но он ошибся в своих предположениях и его усилия по установлению контакта с дамой оказались напрасными.
Какие пословицы подходят к рассказу Тэффи «Тонкая психология»?
Любить — хоть не люби, да почаще взглядывай!
Ошибся, что ушибся: вперед наука.
Эта запись защищена паролем. Введите пароль, чтобы посмотреть комментарии.
Тонкая психология (Тэффи)
| Точность | Выборочно проверено |
До отхода поезда оставалось еще восемь минут.
Пан Гуслинский уютно устроился в маленьком купе второго класса, осмотрел свой профиль в карманное зеркальце и выглянул в окно.
Пан Гуслинский был коммивояжер по профессии, но по призванию Дон-Жуан чистейшей воды. Развозя по всем городам Российской Империи образцы оптических стекол, он, в сущности, заботился только об одном — как бы сокрушить на своем пути побольше сердец. Для этого святого дела он не щадил ни времени, ни труда, зачастую без всякой для себя выгоды или удовольствия.
В тех городах, где ему приходилось бывать только от поезда до поезда, часа два-три, он губил женщин, не слезая с извозчика. Чуть-чуть прищурит глаза, подкрутит правый ус, подожмет губы и взглянет.
И как взглянет! Это трудно объяснить, но… словом, когда он предлагал купцам образцы своих оптических стекол — он глядел совершенно иначе.
С женщинами, на которых был направлен этот взгляд, делалось что-то странное. Они сначала смотрели изумленно, почти испуганно, затем закрывали рот рукой и начинали хохотать, подталкивая локтем своих спутников.
А пан Гуслинский даже не оборачивался на свою жертву. Он уже намечал вскользь другую и губил тоже.
«Ну, эта уже не забудет! — думал он. — И эта имеет себе тоже! Вот я преспокойно проехал мимо, а они там преспокойно сходят с ума».
При более близком и более долгом знакомстве пан Гуслинский вместе с чарами своих внешних качеств, конечно, пускал в оборот и обаяние своей духовной личности. Результаты получались потрясающие: три раза женился он гражданским браком и был раз двенадцать бит в разных городах и различными предметами.
В Лодзи машинкой для снимания сапог, в Киеве палкой, в Житомире копченой колбасой, в Конотопе (от поезда до поезда) самоварной трубой, в Чернигове сапогом, в Минске палкой из-под копченого сига, в Вильне футляром для скрипки, в Варшаве бутылкой, в Калише суповой ложкой и, наконец, в Могилеве запросто кулаком.
Зверь, как известно, бежит на ловца, хотя, следуя природным инстинктам, должен был бы делать как раз противоположное.
Едва взглянул пан Гуслинский в окошко, как мимо по платформе быстрым шагом прошла молодая дама очень привлекательной наружности, но прошла она так скоро, что даже не заметила томного взора и не успела погибнуть.
Пан Гуслинский высунул голову.
— Эге! Да она преспокойно торопится на поезд! Поедем, следовательно, вместе. Ну что ж — пусть себе!
Судьба дамы была решена. Когда поезд двинулся, пан Гуслинский осмотрел свой профиль, подкрутил ус и прошелся по вагонам.
Хорошенькая дама ехала тоже во втором классе с толстощеким двенадцатилетним кадетиком. На Гуслинского она не обратила ни малейшего внимания, несмотря на то, что он расшаркался и сказал «пардонк» с чисто парижским шиком.
На станциях пан Гуслинский выходил на платформу и становился в профиль против окна, у которого сидела дама. Но дама не показывалась. Смотрел на Гуслинского один толстый кадет и жевал яблоки. Томные взгляды дон-жуана гасли на круглых кадетский щеках.
«Здесь придется немножко заняться тонкой психологией. Иначе ничего не добьешься! Я лично не люблю материнства в женщине. Это очень животная черта. Но раз женщина так обожает своего ребенка, что все время кормит яблоками, чтоб ему лопнуть, то это дает мне ключ к его сердцу. Нужно завладевать любовью ребенка, и мать будет поймана».
И он стал завладевать.
Купил на полустанке пару яблок и подал в окно кадету.
— Вы любите плоды, молодой человек? Я уж это себе заметил, хе-хе! Пожалуйста, покушайте, хе-хе! Очень приятно быть полезным молодому путешественнику!
— Мерси! — мрачно сказал кадет и, вытерев яблоко обшлагом, выкусил добрую половину.
Поезд двинулся, и Гуслинский еле успел вскочить.
«Я действую, между прочим, как осел. Что толку, что мальчишка слопал яблоко? С ними должен быть я сам, а не яблоко. Преспокойно пересяду».
— «Пардонк!» У меня там такая теснота! Можете себе представить — я пошел на станцию покушать, возвращаюсь, а мое место преспокойно занято. Может быть, разрешите? Я здесь устроюсь рядом с молодым человеком, хе-хе!
Дама пожала плечом.
— Пожалуйста! Мне-то что!
И, вынув книжку, стала читать.
— Ну, молодой человек, мы теперь с вами непременно подружимся. Вы далеко едете?
— В Петраков, — буркнул кадет.
Гуслинский так и подпрыгнул.
— Боже-ж мой! Да это прямо знаменитое совпадение. Я тоже преспокойно еду в Петраков! Значит, всю ночь мы проведем вместе и еще почти весь день! Нет, видали вы что подобное!
Кадет отнесся к «знаменитому совпадению» очень сухо и угрюмо молчал.
— Вы любите приключения, молодой человек? Я обожаю! Со мной всегда необычайные вещи. Вы разрешите поделиться с вами?
Кадет молчал. Дама читала. Гуслинский задумался.
— Зачем она его родила? Только мешает! При нем ей преспокойно неловко смотреть на меня. Но погоди! Сердце матери отпирается при помощи сына!
Он откашлялся и вдохновенно зафантазировал:
— Так вот, был со мной такой случай. В Лодзи влюбляется в меня одна дама и преспокойно сходит с ума. Муж ее врывается ко мне с револьвером и преспокойно кричит, что убьет меня из ревности. Ну-с, молодой человек, как вам нравится такое положение? А? Тем более, что я был уже почти обручен с девицею из высшей аристократии. Она даже имеет свой магазин. Ну, я как рыцарь не мог никого компроментовать, в ужасе подбежал к окну и преспокойно бросаюсь с первого этажа. А тот убийца смотрит на меня сверху! Понимаете ужас! Лежу на тротуаре, а сверху преспокойно убийца. Выбора никакого! Я убежал и позвал городового.
Дама подняла голову.
— Что вы за вздор рассказываете мальчику!
И опять углубилась в чтение.
Пан Гуслинский ликовал.
— Эге! Начинается! Уже заговорила!
— Я есть хочу! — сказал кадет. — Скоро ли станция?
— Есть хотите? Великолепно, молодой человек! Сейчас небольшая остановка, и я сбегаю вам за бутербродами. Вот и отлично! Вы любите вашу мамаше? Мамашу надо любить!
Кадет мрачно съел восемь бутербродов. Потом Гуслинский бегал для него за водой, а на большой станции повел ужинать и все уговаривал любить мамашу.
— Ваша мамаша — это нечто замечательное! Если она захочет, то может каждого скокетничать! Уверяю вас!
Кадет глядел удивленно, бараньими глазами, и ел за четверых.
— Будем торопиться, молодой человек, а то мамаша, наверное, уже беспокоится, — томился Дон-Жуан.
Когда вернулись в вагон, то оказалось, что мамаша уже улеглась спать, закрывшись с головой пледом.
— Эге! Ну да все равно, завтра еще целый день. Отдала сына в надежные руки, чтоб он себе лопнул, а сама преспокойно спит. Зато завтра будет благодарность. Хотя вот уже этот жирный парень объел меня на три рубля шестьдесят копеек. Ложитесь, молодой человек! Кладите ноги прямо на меня! Ничего, ничего, мне не тяжело. Штаны я потом отчищу бензином. Вот так! Молодцом!
Кадет спал крепко и только изредка сквозь сон лягал пана Гуслинского под ложечку. Но тот шел на все и задремал только к утру.
Проснувшись на рассвете, вдруг заметил, что поезд стоит, а мамаша куда-то пропала. Встревоженный Гуслинский высвободился из-под кадетовых ног и высунулся в окно. Что такое? Она стоит на платформе и около нее чемодан… Что такое? Бьет третий звонок.
— Сударыня! Что вы делаете? Сейчас же поезд тронется! Третий звонок! Вы преспокойно останетесь!
Кондуктор свистнул, стукнули буфера.
— Да мы уже трогаемся! — надрывался Гуслинский, забыв всякую томность глаз.
Поезд двинулся. Гуслинский вдруг вспомнил о кадете.
— Сына забыли! Сына! Сына!
Дама досадливо махнула рукой и отвернулась.
Гуслинский схватил кадета за плечо.
— Мамаша ушла! Мамаша вылезла! Что же это такое! — вопил он.
— Чего вы меня трясете! Какая мамаша? Моя мамаша в Петракове.
Гуслинский даже сел.
— А как же… а эта дама? Мы же ее называли мамашей, или я преспокойно сошел с ума! А?
— Гм… — хныкал кадет. — Я не называл! Я ее не знаю! Это вы называли. Я думал, что она ваша мамаша, что вы ее так называете… Я не виноват… И не надо мне ваших яблок, не на-а-да…
Пан Гуслинский вытер лоб платком, встал, взял свой чемодан:
— Паскудный обжора! Вы! Выйдет из вас шулер, когда подрастете. Преспокойно. Св-винья!