7 странных обычаев на Руси: свальный грех, обряд мертвеца и другие
На Руси соблюдали такие обычаи, от которых сейчас становится не по себе. А за некоторые можно легко получить уголовный срок.
Мы собрали семь самых странных обрядов наших предков. Особенно доставалось женщинам и детям.
Снохачество
Этим нейтральным словом называли половую связь между свекром и снохой. Не то, чтобы это одобрялось, но считалось совсем небольшим грехом. Часто отцы женили своих сыновей в 12-13 лет на девушках 16-17 лет. А пока ребята догоняли в развитии своих молодых жен, батя отрабатывал за них супружескую повинность. Совсем беспроигрышным вариантом было отправить сына на заработки на полгода или еще лучше в армию лет на двадцать. Тогда сноха, оставаясь в семье мужа, практически не имела шансов отказать свекру. Если же сопротивлялась, то выполняла самую тяжелую и грязную работу и мирилась с постоянными придирками «старшака» (так называли главу семейства). Сейчас со старшаком разговаривали бы правоохранительные органы, а тогда жаловаться было некуда.
Свальный грех
Сейчас такое можно увидеть только в специальных кинофильмах, преимущественно немецкого производства. А раньше этим занимались в русских деревнях на Ивана Купалу.
Гаски
Б. Ольшанский “Терем царевны Зимы”
Этот обычай, который тоже можно назвать свальным грехом, описывает итальянский путешественник Рокколини. Вся молодежь деревни собиралась в большом доме. Пели и плясали при свете лучины. А когда лучина гасла, предавались любовным утехам вслепую с тем, кто оказался рядом. Затем лучину зажигали, и веселье с плясками продолжалось снова. И так до рассвета. В ту ночь, когда на «Гаски» попал Рокколини, лучина гасла и зажигалась раз пять. Участвовал ли сам путешественник в русском народном обряде, история умалчивает.
Перепекание
Этот обряд не имеет отношения к сексу, можете расслабиться. Недоношенного или слабого ребенка принято было «перепекать» в печи. Не в шашлык, конечно, а скорее в хлеб. Считалось, что если малыш не “сготовился” в утробе матери, то надо его перепечь самостоятельно. Сил, чтобы набрался, окреп. Младенца заворачивали в специальное ржаное тесто, приготовленное на воде. Оставляли только ноздри, чтобы дышать. Привязывали к хлебной лопате и, приговаривая секретные слова, отправляли в печь на какое-то время. Конечно, печь была не горячая, а теплая. Подавать к столу ребенка никто не собирался. Таким обрядом старались сжечь болезни. Помогало ли это, история умалчивает.
Пугание беременных
К родам наши предки относились с особым трепетом. Считалось, что этот момент ребенок переходит из мира мертвых в мир живых. Сам процесс и так нелегкий для женщины, а бабки-повитухи старались сделать его совсем уж невыносимым. Специально обученная бабка пристраивалась между ног роженицы и уговаривала тазовые кости раздвинуться. Если это не помогало, то будущую маму начинали пугать, греметь кастрюлями, могли жахнуть около нее из ружья. Еще очень любили вызывать рвоту у роженицы. Считалось, что когда ее рвет, ребенок идет охотнее. Для этого в рот пихали ее же косу или засовывали пальцы.
Солонование
Этот дикий обряд применяли не только в некоторых районах Руси, но и во Франции, Армении и других странах. Считалось, что новорожденному малышу надо подпитаться силой от соли. Это, видимо, была альтернатива перепеканию. Ребенка обмазывали мелкой солью, включая уши и глаза. Наверное, чтобы хорошо слышал и видел после этого. Потом заворачивали в тряпки и держали так пару часов, не обращая внимания на нечеловеческие крики. Те, кто был побогаче буквально закапывали ребенка в соль. Описываются случаи, когда после такой оздоровительной процедуры с малыша слезала вся кожа. Но это ничего, зато потом здоровенький будет.
Обряд мертвеца
Этот страшный обряд – не что иное как свадьба. Те наряды невесты, которые мы сейчас считаем торжественными, наши предки называли погребальными. Белое одеяние, фата, которой прикрывали лицо мертвеца, чтобы он случайно не открыл глаза и не посмотрел на кого-то из живых. Весь обряд женитьбы воспринимался как новое рождение девушки. А для того, чтобы родиться, надо сначала умереть. На голову молодой надевали белый куколь (головной убор как у монашек). В нем обычно и хоронили. Оттуда же идет обычай оплакивать невесту, который до сих пор практикуется в некоторых деревнях в глубинке. Но сейчас плачут, что девчонка из дома уходит, а раньше рыдали по поводу ее “смерти”. Обряд выкупа тоже не просто так возник. Этим самым жених старается найти невесту в мире мертвых и вывести на белый свет. Подружки невесты в этом случае воспринимались как стражи загробного мира. Поэтому, если вас вдруг пригласят торговаться с женихом на заплеванной лестнице в подъезде, помните, откуда идет эта традиция и не соглашайтесь 😉
Понравилась статья? Подпишитесь на канал, чтобы быть в курсе самых интересных материалов
Реальная история о призраке, который хотел забрать мальчика
Почему считается, что нельзя здороваться и передавать вещи через порог дома? Давным-давно на Руси была такая традиция: умершего родственника хоронили прямо под порогом, чтобы он охранял дом от непрошеных гостей. Взамен жильцы должны сохранять это место в чистоте, а также приносить жертву охраннику, разделывая кур и другую домашнюю скотину на пороге, дабы кровь стекала под пол.
Именно поэтому передавать предметы и здороваться можно только в доме, ведь черт или другая нечистая сила не в силах перейти порог, да и невест заносят в дом на руках по этой же причине. Значит ли это, что в старых избах жить безопаснее, чем в квартире, где жильцов никто не охраняет от злых сил?
В селах всегда можно услышать множество леденящих душу историй, это подтвердит каждый, кто ездил в деревню к родственникам или жил там. Домовые, лешие, черти, русалки, водяные, пиявцы и вампиры по рассказам многих сельских жителей весьма реальны.
Поэтому люди продолжают чтить старые традиции, благодаря которым их отцы и деды сумели выжить, так что под многими старыми домами, скорее всего, тоже есть мертвец-охранник.
Сын моих знакомых приехал к бабушке на неделю: родители решили, что хотя бы часть каникул ребенок должен проводить на свежем воздухе, да и им хотелось отдохнуть от постоянного присмотра за своим чадом.
Мальчик не был сильно рад этому, но и не спорил, все-таки у него там было пару друзей, да и бабуля не была строгой, позволяла Лешке носиться по селу, лесам и пляжам сколько вздумается, правда с одним условием – домой вернуться до темноты, и обязательно закрыть калитку и двери.
Первые пару дней мальчик послушно выполнял бабушкины указы, но в один из летних вечеров пробил колесо на велосипеде, и ему пришлось тащить его до дома самостоятельно. Бабушка встретила его очень обеспокоенная и даже немного злая, напомнив, что они договаривались не гулять дотемна, но Леша показал дыру в колесе, и бабушка сменила гнев на милость.
Ночью Леша проснулся от легкого стука в окошко над кроватью. «Лех, выходи, это я». Голос принадлежал Пашке – другу мальчика. Конечно же, он встал с кровати и тихо, чтобы не разбудить бабушку, пошел в сторону двери. Открыв засов, он отпер дверь – снаружи действительно стоял Паша.
Зов Крови. Записки скифской девушки
Враг мой равен. Полноправен. Чей скорей вскипит бокал?Настигаю. Настигаю. Огибаю. Обогнал.
Древности и детские захоронения
Обрядовость перешла с времен еще дохристианских, своеобразная выжимка из старых поверий на новый лад.
«Считают, что у Д. н.нет подлинной души, а только «пара», как у животных, нет и пола. Названия ребенка, не прошедшего через обряд крещения, отождествляют его с человеком иной веры»
«Некрещеного ребенка нельзя целовать, кормить грудью, выносить из дома, показывать чужим, В доме до крещения постоянно должен гореть свет, чтобы ребенка не подменили (пол., укр., болг.), не переменили пол. Он в большей мере принадлежит миру предков, из которого он пришел, чем миру людей, что и объясняет двойственность представлений о таком младенце: он уязвим для сглаза, нападения нечистой силы, подмены, и т. п., но в то же время сербы полагают, что демоны не «ударят своего» и поэтому некрещеный ребенок якобы быстрее растет.»
«Хоронят Д. н. на поле, у реки, у перекрестка дорог, так как он ассоциируется с крестом. На могилы Д, н. (и самоубийц) прохожие бросают ветки (пол., Хелм). Их хоронили также и под домом, сараем, клуней, в саду (Левобережная Украина, курск., орлов.). В Семберии (Босния) их хоронят в саду или под окном, часто без гроба. На могиле не ставят обычного креста (пол., серб., полес.), а только связанные крестом палочки (полес.) или простой столб (серб.), сажают яблоню. Кресты в их память ставят у перекрестков.»
«Чтобы умершие Д. н. перешли в класс обычных покойников, вост. славяне принимают целый ряд мер. На св. Маккавеев в течение семи лет мать брызгает на могилу святой водой, тогда ребенок становится крещеным (Прикарпатье). Поминают Д, н. в Тёмную, т. е. Страстную среду, съедая на пороге опреснок, или на Троицкой неделе в четверг, раздавая детям и старухам кашу (брян.). Некрещеный попадает к нечистому, но его можно освободить, раздав детям 40 крестиков и 40 поясков (костром.) или беременным женщинам ткани на 40 рубашек и 40 крестиков (смолен.) и пять раз послав на Афон просьбу помолиться о нем. С Афона присылают листок с житием святого, именем которого и нужно наречь такого ребенка (нижегород., Саратов.). На могилу, из которой доносится плач, приносят булочки (волын.), землю с могилы носят в церковь, чтобы ее окрестили (брян.), затем приносят ее назад (гомел.).»
Кратко говоря, можно сказать, что был некий обряд, позднее передавший свои функции обряду крещения, после которого ребенок «обретал душу» и мог уже быть похоронен обычно.
Помимо всего были и элементы практичного отношения:
«Если некрещеного или мертворожденного ребенка, похороненного под порогом, окрестить в семь дней (месяцев или лет), ему можно приказать стать «клобуком», который будет приносить хозяевам богатство (пол. мазуры).»
Если учесть статистику смертности среди детей в то и до не такого уж далеко прошлого, то сталкиваться с этими обычаями и верованиями приходилось достаточно часто, в следующий раз попытаюсь собрать основные мотивы фольклорных страшилок на тему заложных детей.
Верования и приметы связанные с умершим
В русской фольклорной традиции мир мертвых понимается как параллельный миру живых. На кладбищах еще и сегодня можно увидеть выстроенные на могилах небольшие домики, в которых якобы живет душа покойного.
Чтобы душа могла напиться
Практически повсеместно в день смерти в доме покойника ставят в комнате, в которой он умер, часто на подоконник, стакан с водой, для того, чтобы душа его могла напиться. Стакан этот стоит до 40 дней (вода меняется ежедневно), так как душа умершего находится в доме до шести недель.
«Пока покойник находится в доме, его не оставляют одного. Родственники приглашают к усопшему читальщицу (обычно пожилую женщину), в обязанности которой входит читать Евангелие и псалтырь. Приглашенные старушки здесь же служат панихиду. «
Вплоть до настоящего времени существует множество магических средств для того, чтобы не бояться покойника. Чаще всего советуют подержать его за руки и за ноги в знак того, что вы не желаете ему ничего дурного и хотите быть с ним в мире.
«Когда умершему шьют саван, то следует шить его редко, что называется на живую нитку, и иглой не к себе, так как до сего дня существует поверье, что в противном случае весь дом вымрет.»
«Руки покойника складывают на груди таким образом, чтобы правая лежала поверх левой. Если тело умершего не успевает окоченеть, то руки, не удержавшись в таком положении, могут раскрыться. В таком случае говорят, что мертвый хочет еще кого-то из родных прибрать с собой.»
«Плохой приметой считалось и считается, если у покойника открываются глаза. Раньше говорили, что он еще кого-то выглядывает или проститься с кем-то еще хочет. Глаза в таких случаях закрывают тряпочкой или кладут сверху мелкие монеты.»
После того как для покойника сделают гроб, оставшиеся при этом обрезки, стружки и щепу тщательно собирают и кладут в гроб вместе с покойником или же зарывают в землю. В некоторых областях названные предметы тотчас же по окончании работы сжигают.
Согласно народным представлениям, мертвые точно так же нуждаются в еде, одежде и тепле. В деревнях (а отчасти и в городах) и в настоящее время в гроб кладут сменную пару белья или даже еще один костюм.
Обычно похороны (за исключением каких-либо экстремальных ситуаций) назначаются на третий день. Причем повсеместно считается, что покойника надо похоронить до обеда.
В деревнях до 30-х годов XX века гроб с покойником носили на домотканых холстах, теперь же носят на длинных полотенцах. Родным нельзя нести покойника, чтобы не подумали, что они рады его смерти.
Похоронная процессия, как правило, останавливается на перекрестках и у церкви. Сено, на котором лежал на лавке (или столе) покойник, а иногда и всю постель, берут с собой и сжигают у реки или за деревней.
Практически повсеместно считается, что мертвец все слышит и видит до тех пор, пока его не опустят в могилу, и только после третьей лопаты земли, брошенной в могилу, мертвец приобщается к небу и навеки избавляется от мирских сует.
Когда тело зароют, провожавшие покойника садятся на могилу и едят принесенную с собой пищу. Затем, уходя, берут с собой землю с могилы, чтобы не бояться покойника. Вернувшись домой, раньше открывали заслонку и смотрели в печь, а землю клали в рукомойник и затем умывались.
После похорон повсеместно устраиваются поминки. Поминальными или родительскими днями считаются вторник на второй неделе после Пасхи (Радуница), суббота перед Троицей (Духовская суббота) и суббота между 1 и 8 ноября (Дмитриевская суббота).
Помимо установленных поминальных дней вплоть до настоящего времени соблюдается традиция поминать покойника на 9-й, 20-й и 40-й день после кончины, а также на полгода и год. А дальше – «по жалости».
Поминальный обряд, как правило, состоит из посещения могилы покойного и поминального обеда, на который приглашаются его друзья и родственники.
«На помин души ни денег, ни продуктов жалеть нельзя. Считается, что «покойник у порога не стоит, но свое берет. «Покойник ждет помину тридцать лет!» По истечении же этого срока может и жестоко отомстить особо забывчивым.»
Поминать усопшего надо непременно до обеда и ни в коем случае вечером, а тем более после захода солнца.
Где хоронить самоубийц
Особыми местами для погребения самоубийц были всякого рода границы полей и земельных наделов. Хоронили их также в лесах и на болотах. По народным поверьям все эти места являлись сосредоточением всей нечистой силы: полевиков, леших, болотников. А так как самоубийцы никогда не пользовались уважением у живых, то считалось уместнее всего закапывать их в вотчине нечисти. Одним из наиболее популярных мест для погребения самоубийц считали и провалы под землей, потому что оттуда им уж никак было не выбраться.
Порог – граница между домом и миром злых духов
«Существовало поверье, что духи покойников сидят у своих тел или даже на пороге, и не одни, а в обществе гостей, прибывших с кладбища. Именно из этого поверья вытекает весь порядок обращения с порогом. «
Кстати, ввиду близкого соседства с умершими, порог служил алтарем для проведения всевозможных обрядов: свадебных, погребальных, по поводу рождения детей. А также был местом многих колдовских действий.
Порог играл также очень значительную и немаловажную роль в суевериях, касающихся детей. Возвращаясь с крещения, кума переносила младенца через кожух, расстеленный на пороге, чтобы обеспечить ему теплую и удобную жизнь. Когда ребенок начинал ходить, нужно было следить, чтобы, переступая порог в первый раз, он не был босым, иначе вырастет из него оборванец и нищий.
Широко распространенным древнеславянским обычаем было и остается по сей день постукивание гробом о порог, чтобы умерший навсегда попрощался со своим домом, семьей и бренной жизнью.
Кого древние славяне хоронили лицом вниз, а кого в избушках на курьих ножках
Коллаж © LIFE. Фото © Public Domain
Курганы и похоронные избы
Самым известным погребальным обрядом считается обряд курганного захоронения, когда знатного воина, вождя или героя хоронили в глубокой могиле со скруглёнными краями, которую ориентировали по оси юго-восток — северо-запад, сверху делали накат из брёвен, а потом насыпали курган от трёх до шести метров.
Но простых людей хоронили в обычных могилах, весьма напоминающих современные, с той лишь разницей, что тело покойника могли положить на бок или придать ему скрюченное положение. Кладбища устраивали на возвышенных местах: в центре располагались могилы знати, а по краям хоронили людей попроще.
Недаром у славян в сказочной избушке на курьих ножках жила «Баба-яга, костяная нога, нос в потолок, а нога — из угла в угол». Скорее всего, это было описание могилы, а нога «из угла в угол» была самой длинной костью в теле человека — бедренной, которая редко сгорала в огне. Именно поэтому сказочная хозяйка избы была подслеповата и никогда не покидала своего жилища.
Соумершие и «дети-берегини»
В древнеславянских племенах была широко распространена вера в то, что душе умершего, чтобы достичь страны мёртвых, нужен особый «проводник» — соумерший. Археолог Борис Рыбаков даже считал, что слово «смерд» ведёт своё происхождение именно от такого соумершего человека.
Иногда для того, чтобы покойник достиг Нижнего мира, в жертву приносили собаку или даже волка. Но более известны случаи, когда вместе со знатным вождём на погребальном костре сжигали его вдову — подобное происходило с согласия женщины. Чаще на тот свет в качестве соумерших отправлялись рабыни, а в том случае, если хоронили князя или полководца, их сопровождали молодые холостые воины, иногда целыми отрядами.
Но бывали и жертвы другого рода: волхвам и пожилым знатным людям мужского пола в могилу клали убитого подростка или ребёнка — мальчика. Например, в найденных археологами на горе Богит у реки Збруч в Тернополе могилах волхвов —подложенные соплеменниками убитые двухгодовалые дети.
Неизвестный автор XII века на полях труда «Об идолах» Григория Богослова сделал такую пометку: «Они. идолищам поганым молятся и младенци знаменуютъ мертви и берегинями их называютъ». К несчастью, в дохристианской Руси детей до семи лет почти не хоронили на кладбищах, поскольку считалось, что до подобной почести они «не доросли». Поэтому их закапывали недалеко от дома, а иногда и под домом. Отголосок этой традиции был жив вплоть до середины XX века, когда колхозницы в деревнях хоронили умерших младенцев в огородах.
Хуже всего после смерти приходилось тем, кого подозревали в колдовстве или наведении порчи на соплеменников.