Зачем ладонь с повинной
Авторская песня 90-х
Сборник песен с гитарными аккордами
Кассета записана в Магнитогорске. 1991.
Если кто-нибудь знает координаты авторов и как с ними связаться, не сочтите за труд — киньте email Глебу Филиппову [email protected]
1. * * * «Знает ли кто-нибудь…» 2. * * * «Седой отель, морская гладь и ветер…» 3.Обращение к любимому «Дай мне руку, милый…» 4. * * * «Обманите меня на совсем, на всегда…» 5. * * * «Но я сама не знаю почему…» 6. Госпиталь в школе. «За окошком дышит холод, ветер дышит на луну…» 7. Прошлогодний снег «Он словно сотни лет лежал такой же как сегодня…» 8. * * * «Все к переменам тянется в мире…» 9. * * * «За окошком моим снег и ветер…» (А.Сафронов, г. Костомукша) 10. Песенка о том как не надо выходить замуж за иностранцев. «Мой первый муж — индийский йог…» 11. * * * «Ее красота — запрещенный прием…» 12. Река. «Там на берегу реки — многооконая башня.»
1. Осень. «Жгут костры, повисли над рекой дымов мосты, тени густы…» 2. * * * «Я вдохну твое имя и выдохну, ангел мой светлый…» 3. Осенний романс. «Мне снова дождь велит пропеть романс печальный…» 4. Шляпа. «Я иду по городу в темный вечер…» 5. Клоун. «В спальнях свет давно погашен…» 6. Одиночество. «Две стены, окно и дверь, стол и табуретка…» 7. Оле лукое. «Нашей жизни быстротечной, уготована судьба…» 8. * * * «Потерять тебя не хочу…» 9. По обвисшей занавеске. «Мокрый дождь стучит по крыше…» 10.* * * «Листья мокли за окном — намокали…» * * * «Говорила мне печаль осеянная…» 11.* * * «Кто пил вино тот знает — это яд…» 12.В кофейне. «С раннего утра и до позднего вечера…» 13.* * * «Сам ты куришь — сам и подыхай…»
Песня влюбленной колдуньи
Но я сама не знаю почему, Пусть завтра ты простишься равнодушно, Пускай тебе уже со мною скушно, Как быть рассудком сердца — не уму. Финал любви, я знаю, не далек, Ловлю твои желания с полу-слова. Скрывая ревность, восхвалять готова Всех тех, кем прежде ты не пренебрег.
Сделай меня тенью — ни любви, ни пищи
Мне не надо будет — значит стану чище.
Если путь к блаженству — только лишь смирение,
Утоли желаний жаркое горение.
Я хочу быть счастлива как лес и птицы,
Что же мне прикажешь вовсе растворится?
Сделай меня тенью — ни любви, ни пищи
Мне не надо будет — значит стану чище.
Если путь к блаженству — только лишь смирение,
Утоли желаний жаркое горение.
Я хочу быть счастлива как лес и птицы,
Что же мне прикажешь вовсе растворится?
Нашей жизни быстротечной, уготована судьба, И кричит полночный встречный вновь прощальные слова. И быть может очень скоро, очень скоро вестовой Прилетит на самом скором за тобою и за мной…
Ты прости меня за боль,
За тоску что с ветром спорит,
Ты прости меня за боль,
Час нелегких испытаний ты припомнишь, как всегда, Как ласкали руки мамы, доброй юности года. И пускай совсем стара ты, да и я уже не тот, И царит в пустынном доме лишь слепой сибирский кот.
Надо мною сном уставшим, раствотяет день ночи, Сон ложится странной дремой, хоть кричи, хоть не кричи. И лишь только утром ранним, завершая долгий бег, В мир, зияя свежей раной, ступит новый человек.
Там на берегу реки Многооконая башня. Гонят дали родники, С каждым годом на год дальше, Чередуя тьму и свет, Время все на свете рушит.
2р Жизнь изнашивает души,
Проживая у реки, Подражаю ей невольно. Поднимаю островки И пытаюсь сделать вольны. Пальцами упругих волн Берегов своих цепляюсь.
2р В жестком русле выгибаюсь,
по весне ломая лед.
Много нас — не я один, Наполняем чьи-то снасти, Меж лопатками турбин Разрываемся на части, Уходя от родников, Пьем из ручейков-истоков.
2р Сколько груза, грязи сколько,
От низин и до верхов.
Вспомнят раз или не раз, Что сожжет огонь кудлатый. Что за странная игра? С каждым годом на год старше. Ждем на берегу реки… У подъезда неотложка
2р Где-то меркнет свет в окошке,
Я иду по городу в темный вечер, Мокрой непогодою ветер плещет. На автобус нет никакой надежды, И бреду я в мокрой одежде. Хлюпает вода в башмаках как в корыте, Как всегда иду с головой непокрытой. Я давно решил — в моей жизни шляпа будет переломным этапом.
Бархотную, черную шляпу с полями
Я куплю когда распрощаюсь с друзьями,
В теплом бастионе семейного быта
Поселюсь я всеми забытый.
Изредка, конечно, мы будем встречатся,
Шляпы будут чинно нам нами качаться,
И, подняв в приветствии мягкую шляпу,
Я пожму чью-то влажную лапу.
Дождь в меня бросает косые полосы. Повезло мне — слышу я рокот автобуса, На сиденье заднем в тепле размякаю И под стук дождя засыпаю. Сразу голова об стекло стала биться, Мне приснились смутно знакомые лица, Все в пальто шикарном из серого драпа, Сплюснуты вилюровой шляпой.
Я приехал — рядом родное жилище Свет его меня как прожектор отыщет, Под руки хватают меня со сноровкой И дают большую коробку… Вдруг в глазах родных я увидел сомнение, В воздухе повисли слова поощрения, Рот мой злым предчуствием заткнут как кляпом, Открываю — вижу я шляпу…
За окошком дышит холод
За окошком дышит холод Ветер воет на луну Помещенье нашей школы Занял госпиталь в войну Здесь легко обосновались предвоенные слова И палаты назывались третья «б» восьмая «а» Здесь легко обосновались предвоенные слова И палаты назывались третья «б» восьмая «а»
И хотя для неученных медицина темный лес В школе выяснилось четко кто жилец б кто не жилец Многодетные гвардейцы вечные ученики Здесь учились будто в детстве делать первые шаги Многодетные гвардейцы вечные ученики Здесь учились будто в детстве делать первые шаги
Шло учение рисково но одно известно мне Кончившие эту школу больше знали о войне К остановке шли трамвайной Уходили излечась Краше грамоты похвальной Было направленье в часть
А еще слова привета и колеса сердцу в такт Знаю я, что школу эту покидали и не так Инвалидная команда трупы бедные брала Долго, страшно и громадно Эта музыка ползла Ежедневная дорога будто личная вина А война была далеко Далеко была война
/* Петь в Hm */ Am /G F G C F H7 E7 Жгут костры, повисли над рекой дымов мосты, тени густы. Am /G F G C F E7 Am Осень вдруг замкнула горькими дымами круг наших разлук.
Капли смывают дни октября.
Как мне, как мне прожить без тебя,
Am /G F G C F E7 Am День остыл, дымы плывут по улицам пустым, тают мосты.
->Hm По ночам в закрытыр дома дожди стучат, окна молчат. Каждый миг лист желтый падает у ног моих — ветер утих.
Память светла, как эти дымы.
Рядом там бродит осень и мы. Осень и мы…
Облака коснулись серебристых крыш слегка, замер закат.
Мне снова дождь велит пропеть +-
Я иду по городу в темный вечер. Мокрую коло ветер плещет На автобус нет никакой надежды, И бреду я в мокрой одежде.
Хлюпает вода в башмаках как в корыте. Как всегда иду с головой непокрытой. Я давно решил — в моей жизни шляпа Будет переломным этапом.
Песенка о дальней дороге
В. Золотухину
Б.Окуджава
Забудешь поздний праздник и первую утрату,
когда луны колеса затренькают по тракту,
и силуэт совиный склонится с облучка,
и прямо в душу грянет простой романс сверчка.
Пускай глядит с порога красотка, увядая,
та гордая, та злая, та злая, та святая.
Что прелесть ее ручек? Что жар ее перин?
Давай, брат, отрешимся. Давай, брат, воспарим.
Жена, как говорится, найдет себе другого,
какого-никакого, как ты, недорогого.
А дальняя дорога дана тебе судьбой,
как матушкины слезы, она всегда с тобой.
От сосен запах хлебный, от неба свет целебный,
а от любови бедной сыночек будет бледный.
А дальняя дорога.
А дальняя дорога.
А дальняя дорога. Песенка о дальней дороге
В. Золотухину
Б.Окуджава
Забудешь поздний праздник и первую утрату,
когда луны колеса затренькают по тракту,
и силуэт совиный склонится с облучка,
и прямо в душу грянет простой романс сверчка.
Пускай глядит с порога красотка, увядая,
та гордая, та злая, та злая, та святая.
Что прелесть ее ручек? Что жар ее перин?
Давай, брат, отрешимся. Давай, брат, воспарим.
Жена, как говорится, найдет себе другого,
какого-никакого, как ты, недорогого.
А дальняя дорога дана тебе судьбой,
как матушкины слезы, она всегда с тобой.
От сосен запах хлебный, от неба свет целебный,
а от любови бедной сыночек будет бледный.
А дальняя дорога.
А дальняя дорога.
А дальняя дорога.
ЛитЛайф
Жанры
Авторы
Книги
Серии
Форум
Окуджава Булат Шалвович
Книга «Поэтический сборник»
Оглавление
Читать
Помогите нам сделать Литлайф лучше
что же надежные руки свои
прячут твои кавалеры?
Но начинают колеса стучать:
как тяжело расставаться!
Но начинается вновь суета.
Время по-своему судит.
И в суете тебя сняли с креста,
и воскресенья не будет.
зря ты, наверно, старалась:
женщины той осторожная тень
в хвое твоей затерялась!
Ель моя, Ель, словно Спас-на-крови,
твой силуэт отдаленный,
будто бы след удивленной любви,
Не помню зла, обид не помню,
ни громких слов, ни малых дел
и ни того, что я увидел,
и ни того, что проглядел.
Я все забыл, как днище вышиб
из бочки века своего.
Я выжил. Я из пекла вышел.
Там не оставил ничего.
Теперь живу посередине
между войной и тишиной,
грехи приписываю богу,
Я не оставил там ни боли,
ни пепла, ни следов сапог,
и только глаз мой карий-карий
блуждает там, как светлячок.
Но в озаренье этом странном,
в сиянье вещем светляка
счастливые былые люди
мне чудятся издалека:
высокий хор поет с улыбкой,
земля от выстрелов дрожит,
сержант Петров, поджав коленки,
как новорожденный лежит.
Виноградную косточку в теплую землю зарою,
и лозу поцелую, и спелые гроздья сорву,
и друзей созову, на любовь свое сердце настрою.
А иначе зачем на земле этой вечной живу?
Собирайтесь-ка, гости мои, на мое угощенье,
говорите мне прямо в лицо, кем пред вами слыву,
царь небесный пошлет мне прощенье за прегрешенья.
А иначе зачем на земле этой вечной живу?
В темно-красном своем будет петь для меня моя Дали,
в черно-белом своем преклоню перед нею главу,
и заслушаюсь я, и умру от любви и печали.
А иначе зачем на земле этой вечной живу?
И когда заклубится закат, по углам залетая,
пусть опять и опять предо мною плывут наяву
синий буйвол, и белый орел, и форель золотая.
Булат Окуджава
» Булат Окуджава
Биография Булата Окуджавы
Булат Шалвович Окуджава (9 мая 1924(19240509), Москва, СССР — 12 июня 1997, Кламар, Франция) — русский советский поэт, композитор, литератор, прозаик и сценарист. Автор около двухсот авторских и эстрадных песен, написанных на собственные стихи, один из наиболее ярких представителей жанра авторской песни в 1950-е—1980-е годы.
Булат Окуджава родился в Москве 9 мая 1924 года в семье коммунистов, приехавших из Тифлиса для партийной учёбы в Коммунистической академии. Отец — Шалва Степанович Окуджава, грузин, известный партийный деятель, мать — Ашхен Степановна Налбандян, армянка, родственница известного армянского поэта Ваана Терьяна.
Примечательно одно из стихотворений Б. Окуджавы, посвящённое матери:
Настоящих людей так немного,
Все вы врете, что век их настал.
Посчитайте и честно и строго,
Сколько будет на каждый квартал.
Настоящих людей очень мало.
На планету — совсем ерунда.
А на Россию одна моя мама.
Только что она может одна?
Вскоре после рождения Булата его отец был отправлен на Кавказ работать комиссаром грузинской дивизии. Мать осталась в Москве, работала в партийном аппарате. На учёбу Булат был отправлен в Тбилиси, учился в русском классе. Отец был повышен до секретаря Тбилисского горкома; из-за конфликта с Лаврентием Берией он обратился с письмом к Серго Орджоникидзе с просьбой направить его на партийную работу в Россию, и был отправлен на Урал парторгом на строительство вагоностроительного завода в городе Нижний Тагил. Затем Шалва Степанович стал 1-м секретарём Нижнетагильского горкома партии и вскоре выписал семью к себе на Урал. Булат начал учиться в школе № 32.
Первое место жительства — ул. Арбат, д. 43, коммунальная квартира на 4-м этаже.
В 1937 году родители Булата были арестованы, отец был расстрелян по ложному обвинению 4 августа 1937 года, а мать сослана в Карагандинский лагерь, откуда она вернулась лишь в 1955 году. После ареста родителей Булат с бабушкой вернулся в Москву. Он редко говорил и писал про своих предков и о своей судьбе, лишь к концу жизни он написал автобиографический роман «Упразднённый театр», где рассказывает о невзгодах своей семьи.
В 1940 году Булат Окуджава переехал к родственникам в Тбилиси. Учился, потом работал на заводе учеником токаря.
В апреле 1942 года, в возрасте 17 лет, Окуджава пошёл на фронт добровольцем. Был направлен в 10-й Отдельный запасной миномётный дивизион. Затем, после двух месяцев обучения, был отправлен на Северо-Кавказский фронт. Был миномётчиком, потом радистом тяжёлой артиллерии. Был ранен под Моздоком.
К этому времени относится его первая песня «Нам в холодных теплушках не спалось» (1943), текст которой не сохранился.
Вторая песня была написана в 1946 году — «Старинная студенческая песня» («Неистов и упрям…»).
После войны Окуджава поступил в Тбилисский государственный университет. Получив диплом, в 1950 году начал работать учителем — сначала в сельской школе в селе Шамордино Калужской области и в районном центре Высокиничи.
В 1954 году, после встречи писателя Владимира Кобликова и поэта Николая Панченко с читателями в Высокиничском районе, Булат подошёл к ним и предложил послушать его стихи. Получив одобрение и поддержку, он перебрался в Калугу, где стал сотрудничать с газетой «Молодой ленинец» и в 1956 году выпустил свой первый сборник «Лирика».
В 1956 году после реабилитации родителей и XX съезда вступил в КПСС.
В 1959 году Окуджава вернулся в Москву. В том же году начал выступать как автор песен (стихов и музыки) и исполнять их под гитару, быстро завоёвывая популярность. К этому периоду (1956—1967) относится сочинение многих наиболее известных ранних песен Окуджавы («На Тверском бульваре», «Песенка о Лёньке Королёве», «Песенка о голубом шарике», «Сентиментальный марш», «Песенка о полночном троллейбусе», «Не бродяги, не пропойцы», «Московский муравей», «Песенка о комсомольской богине» и др.).
Работал редактором в издательстве «Молодая гвардия», затем — заведующим отделом поэзии в «Литературной газете». Участвовал в работе литературного объединения «Магистраль».
В 1961 году ушёл со службы и больше по найму не работал, занимаясь исключительно творческой деятельностью.
В 1961 год в Харькове состоялся первый на территории СССР официальный вечер авторской песни Булата Окуджавы. Вечер был организован литературоведом Л. Я. Лившицем, с которым Б.Окуджаву связывали дружеские отношения.
В 1962 году Окуджава стал членом Союза писателей СССР. В том же году Окуджава впервые появился на экране в фильме «Цепная реакция», в котором исполнил песню «Полночный троллейбус».
В 1970 году на экраны вышел фильм «Белорусский вокзал», в котором исполнялась песня Булата Окуджавы «А нам нужна одна победа». Окуджава — автор и других популярных песен для таких кинофильмов, как «Соломенная шляпка», «Женя, Женечка и „катюша“» (в нём Окуджава в эпизодической роли поёт под гитару в солдатской форме) и др. В общей сложности песни Окуджавы и на его стихи звучат в более чем 80-ти фильмах.
Первый диск с песнями Окуджавы вышел в Париже в 1968 году. В том же году в Польше вышел диск с песнями Окуджавы в исполнении польских артистов, и одна песня — «Прощание с Польшей» — в нём была в исполнении автора. С середины 70-х годов диски Окуджавы выходили и в СССР.
Песни Булата Окуджавы, распространяясь в магнитофонных записях, быстро завоёвывали популярность, в первую очередь среди интеллигенции: сначала в СССР, затем и среди русскоговорящих за рубежом. Песни «Возьмемся за руки, друзья…», «Пока Земля ещё вертится…» («Молитва Франсуа Вийона») стали гимном многих слетов КСП и фестивалей. Помимо песен на собственные стихи, Окуджава написал ряд песен на стихи польской поэтессы Агнешки Осецкой, которые сам перевёл на русский.
Весьма плодотворным оказался творческий союз Булата Окуджавы с композитором Исааком Шварцем. Вместе они создали 32 песни, наиболее известные из которых — песня «Ваше благородие, госпожа Удача» («Белое солнце пустыни»), песенка кавалергарда из кинофильма «Звезда пленительного счастья», романс «Любовь и разлука» («Нас венчали не в церкви»), а также песни из кинофильма «Соломенная шляпка».
В 1961 году Окуджава дебютировал как прозаик: в альманахе «Тарусские страницы» была опубликована его автобиографическая повесть «Будь здоров, школяр» (отдельным изданием вышла в 1987).
Опубликованы повести: «Бедный Авросимов» («Глоток свободы») (1969) о трагических страницах в истории декабристского движения, «Похождения Шипова, или Старинный водевиль» (1971) и написанные на историческом материале начала XIX века романы «Путешествие дилетантов» (часть 1. — 1976; часть 2. — 1978) и «Свидание с Бонапартом» (1983).
С началом перестройки Булат Окуджава стал принимать активное участие в политической жизни страны, заняв активную демократическую позицию.
С 1989 года — член-учредитель русского ПЕН-центра.
В 1990 году вышел из КПСС.
С 1992 года — член комиссии по помилованиям при Президенте РФ; с 1994 года — член комиссии по Государственным премиям РФ.
Был членом учредительного совета газеты «Московские новости», членом учредительного совета «Общей газеты», членом редколлегии газеты «Вечерний клуб», членом Совета общества «Мемориал».
В 1993 году подписал «Письмо 42-х».
В 1990-е годы Окуджава в основном жил на даче в Переделкине. В эти годы Окуджава выступал с концертами в Москве и Санкт-Петербурге, в США, Канаде, Германии и Израиле.
23 июня 1995 года состоялся последний концерт Булата Окуджавы в Штаб-квартире ЮНЕСКО в Париже.
12 июня 1997 года Булат Окуджава скончался в Париже (в пригороде Кламар), в военном госпитале.
Перед самой смертью Булат Окуджава был крещён с именем Иоанн в память о святом мученике Иоанне Воине. Это произошло в Париже по благословению одного из старцев Псково-Печорского монастыря.
Похоронен на московском Ваганьковском кладбище.
Общественная деятельность, политические взгляды
Вступил в КПСС в 1955 году, как только для этого появилась возможность (были реабилитированы родители). Вышел из КПСС в 1990 году, во время её распада.
Сохранились следующие воспоминания Олега Михайлова о разговоре с Окуджавой, состоявшемся в 1964 году.
(«Литературная газета», 7—13 августа 2002 года)
В 1993 году подписал «письмо 42-х» с требованием репрессий против участников событий октября 1993 года.
О сторонниках Руцкого высказался в интервью газете «Подмосковные известия» от 11 декабря 1993 года так:
Вскоре это интервью было процитировано в газете «Подмосковье» — с серьёзными купюрами, искажающими смысл высказываний. Были, в частности, пропущены слова о выводе Хасбулатова и других под конвоем, и получалось, что интервьюируемый наслаждался фактом выстрелов. Ссылаясь уже на эту перепечатку, противники поэта неоднократно устраивали ему обструкцию. Сам же Окуджава прокомментировал своё интервью так: «В газете „Подмосковные известия“ я высказывался против Хасбулатова, Макашова, Руцкого, которых не приемлю. Но не против простых людей».
Когда на последнем концерте в ЮНЕСКО 23 июня 1995 года его спросили о ситуации в Чечне, он ответил так:
Вскоре М. Федотов в своей статье исказил высказывание Окуджавы, приписав ему, в частности, свои собственные мысли. Это искаженное высказывание впоследствии широко цитировалось как принадлежащее Окуджаве.
В своём интервью «Новой Газете» высказывал идею о сходстве фашисткого и сталинского режимов:
Мало кто думает о том, что немцы сами помогли Советскому Союзу себя победить: представьте себе, они бы не расстреливали, а собирали колхозников и говорили им — мы пришли, чтобы освободить вас от ига. Выбирайте себе форму правления. Хотите колхоз — пожалуйста, колхоз. Хотите единоличное хозяйство — пожалуйста. На заводах то же самое — делайте свою жизнь. Если бы они превратили наши лозунги в дело, они могли бы выиграть войну. У них была, конечно, жуткая ошибка с пропагандой. Своей исключительной жестокостью они спровоцировали народный гнев. … Но системы у нас похожи. Абсолютно две одинаковые системы схлестнулись. Они поступали точно так же, как поступали бы и мы. И в этом их ошибка. Просто наша страна оказалась мощнее, темнее и терпеливее.
Отец — Шалва Степанович Окуджава, партийный советский деятель (репрессирован в 1937 году). Булат Шалвович был женат дважды. Первая жена — Галина Васильевна Смольянинова (1926—1965), с ней он развёлся в 1964 году, умерла от сердечного приступа. Сын от первого брака Игорь Окуджава (1954—1997), отсидел в тюрьме, принимал наркотики. Вторая жена — Ольга Владимировна Окуджава (д. Арцимович), по образованию физик, племянница Льва Арцимовича. Сын — Булат (Антон) Булатович Окуджава (род. 1965), музыкант, композитор.
В 1981 году познакомился с певицей Натальей Горленко (род. 10 июня 1955), с которой имел продолжительный роман, что отразилось на его творчестве.
В круг личных друзей Окуджавы входили Белла Ахмадулина, Юрий Левитанский, Фазиль Искандер.
Признание и награды
* Первая премия и приз «Золотой венец», Югославия (1967).
* Орден Дружбы народов (1984).
* Приз «Золотая гитара» на фестивале в Сан-Ремо, Италия (1985).
* Имя Окуджавы присвоено малой планете (1988).
* Почётная степень доктора гуманитарных наук Норвичского университета, США (1990).
* Премия «Пеньо Пенев», Болгария (1990).
* Премия «За мужество в литературе» им. А. Д. Сахарова («Апрель») (1991).
* Лауреат Государственной премии СССР (1991).
* Премия «Русский Букер» (1994) за автобиографический роман «Упразднённый театр».
* Почётный гражданин Калуги (1996).
* Медаль «За оборону Кавказа».
* Почётная медаль Советского фонда мира.
Государственный мемориальный музей Булата Окуджавы
Музей находится в Московской области, в Ленинском районе, п/о Мичуринец, пос. писателей «Переделкино», ул. Довженко, 11, основан — 22 августа 1998 года, открыт — 31 октября 1999 года.
8 мая 2002 года в Москве был открыт первый памятник Булату Окуджаве. Монумент установлен на углу Арбата и Плотникова переулка.
8 сентября 2007 года был открыт памятник Окуджаве в Москве во дворе Центра образования № 109. Автор обеих скульптур — Георгий Франгулян.
Фестивали и конкурсы имени Булата Окуджавы
Международный фестиваль Булата Окуджавы
Ежегодный московский фестиваль «И друзей созову…», посвящённый Булату Окуджаве
Открытый городской конкурс патриотической авторской песни имени Булата Окуджавы, Пермь
Израильский международный фестиваль памяти Булата Окуджавы, города Израиля
Премия имени Булата Окуджавы
В 1997 году учреждена Государственная премия имени Булата Окуджавы[8], лауреатами которой стали Александр Городницкий, Юлий Ким, Александр Дольский, Белла Ахмадулина и др.
Добавить тему в подборки
* * * * *
В нашей жизни, прекрасной, и странной,
и короткой, как росчерк пера,
над дымящейся свежею раной
призадуматься, право, пора.
Призадуматься и присмотреться,
поразмыслить, покуда живой,
что там кроется в сумерках сердца,
в самой черной его кладовой.
Пусть твердят, что дела твои плохи,
но пора научиться, пора
не вымаливать жалкие крохи
милосердия, правды, добра.
Но пред ликом суровой эпохи,
что по-своему тоже права,
не выжуливать жалкие крохи,
а творить, засучив рукава.
Когда метель кричит, как зверь,
протяжно и сердито,
не запирайте вашу дверь,
пусть будет дверь открыта.
И если ляжет долгий путь,
нелегкий путь, представьте,
дверь не забудьте распахнуть,
открытой дверь оставьте.
И уходя в ночной тиши,
без лишних слов решайте:
огонь сосны с огнем души
в печи перемешайте.
Пока Земля ещё вертится,
пока еще ярок свет,
Господи, дай же ты каждому,
чего у него нет:
мудрому дай голову,
трусливому дай коня,
дай счастливому денег.
И не забудь про меня.
Пока Земля еще вертится —
Господи, твоя власть!—
дай рвущемуся к власти
навластвоваться всласть,
дай передышку щедрому,
хоть до исхода дня.
Каину дай раскаяние.
И не забудь про меня.
Я знаю: ты все умеешь,
я верую в мудрость твою,
как верит солдат убитый,
что он проживает в раю,
как верит каждое ухо
тихим речам твоим,
как веруем и мы сами,
не ведая, что творим!
Господи мой Боже,
зеленоглазый мой!
Пока Земля еще вертится,
и это ей странно самой,
пока ей еще хватает
времени и огня,
дай же ты всем понемногу.
И не забудь про меня.
«Я живу в ожидании краха. «
Я живу в ожидании краха,
унижений и новых утрат.
Я, рожденный в империи страха,
даже празднествам светлым не рад.
Все кончается на полуслове
раз, наверное, сорок на дню.
Я, рожденный в империи крови,
и своей-то уже не ценю.
Надежда, я вернусь тогда,
Когда трубач отбой сыграет.
К губам трубу свою приблизит
И острый локоть отведёт.
Надежда, я останусь цел,
Не для меня земля сырая.
А для меня твои тревоги
И добрый мир твоих забот.
Но если целый век пройдёт,
И ты надеяться устанешь.
Надежда, если надо мною
Смерть распахнёт свои крыла.
Ты прикажи, пускай тогда
Трубач израненный привстанет,
Чтобы последняя граната
Меня прикончить не смогла.
Но если ж всё ж когда-нибудь
Мне уберечься не удастся,
Какое б новое сраженье
Не покачнуло б шар земной,
Я всё равно паду на той,
На той единственной гражданской,
И комиссары в пыльных шлемах
Склонятся молча надо мной.
Вселенский опыт говорит,
что погибают царства
не от того, что труден быт
или страшны мытарства.
А погибают от того
(и тем больней, чем дольше),
что люди царства своего
не уважают больше.
Виноградную косточку в теплую землю зарою,
и лозу поцелую, и спелые гроздья сорву,
и друзей созову, на любовь свое сердце настрою.
А иначе зачем на земле этой вечной живу?
Собирайтесь-ка, гости мои, на мое угощенье,
говорите мне прямо в лицо, кем пред вами слыву.
Царь небесный пошлет мне прощение за прегрешенья.
А иначе зачем на земле этой вечной живу?
В темно-красном своем будет петь для меня моя Дали,
в черно-белом своем преклоню перед нею главу,
и заслушаюсь я, и умру от любви и печали.
А иначе зачем на земле этой вечной живу?
И когда заклубится закат, по углам залетая,
пусть опять и опять предо мной проплывут наяву
белый буйвол, и синий орел, и форель золотая.
А иначе зачем на земле этой вечной живу?
Вот ноты звонкие органа
то порознь вступают, то вдвоем,
и шелковые петельки аркана
на горле стягиваются моем.
И музыка передо мной танцует гибко,
и оживает все до самых мелочей:
пылинки виноватая улыбка
так красит глубину ее очей!
Ночной комар, как офицер гусарский, тонок,
и женщина какая-то стоит,
прижав к груди стихов каких-то томик,
и на колени падает старик,
и каждый жест велик, как расстоянье,
и веточка умершая жива, жива.
И стыдно мне за мелкие мои старанья
и за непоправимые слова.
. Вот сила музыки. Едва ли
поспоришь с ней бездумно и легко,
как будто трубы медные зазвали
куда-то горячо и далеко.
И музыки стремительное тело
плывет, кричит неведомо кому:
«Куда вы все?! Да разве в этом дело?!»
А в чем оно? Зачем оно? К чему.
. Вот черт, как ничего еще не надоело!
_________________
Я пишу исторический роман
В. Аксенову
В склянке тёмного стекла
Из-под импортного пива
Роза красная цвела
Гордо и неторопливо.
Исторический роман
Сочинял я понемногу,
Пробиваясь, как в туман,
От пролога к эпилогу.
Были дали голубы,
Было вымысла в избытке,
И из собственной судьбы
Я выдергивал по нитке.
В путь героя снаряжал,
Наводил о прошлом справки
И поручиком в отставке
Сам себя воображал.
Каждый пишет, как он слышит,
Каждый слышит, как он дышит.