Как национал-социалисты очищали «немецкий дух»
10 мая 1933 года на площадях немецких городов горели книги. Эта акция стала мрачной прелюдией к 12-летнему господству национал-социалистов. Какие книги они сжигали? И почему?
Но еще до этого, в последние годы Веймарской республики, студенческие организации Германии были настроены пронацистски, в их руководстве господствовали шовинистические, антисемитские настроения. Формально именно Союз немецких студентов, а не созданное нацистами новое министерство народного просвещения и пропаганды, стал инициатором «Акции против антинемецкого духа» (так это назвали официально).
Духовная отрава
В середине апреля 1933 года были опубликованы тезисы, объясняющие, что именно понимается под «антинемецким духом». В виде плакатов, напечатанных красным шрифтом, они были расклеены по всем немецким университетам. Главными врагами «немецкого духа» объявлялись произведения, написанные евреями, коммунистами, социал-демократами, либералами и «декадентами». Тогда же была дана команда к сбору книг, которые предполагалось предать огню.
На сборном пункте «вредных» книг, предназначенных для сожжения. Полиция помогает
Студенты чистили домашние библиотеки родителей, изымали «вредную» литературу в университетских хранилищах и книжных магазинах, призывали «всех патриотов Германии» носить на сборные пункты из дома найденную «духовную отраву»…
Контекст
Как охотятся за нацистами в Германии
В Германии предъявлено обвинение бывшему охраннику концлагеря Майданек. И почти одновременно вышли мемуары прокурора, который в течение 15 лет разыскивал нацистских преступников.
Книги Ильфа и Петрова противоречили «немецкому духу»
Более 4 тысяч немецких школ получили для своих библиотек репринтные издания книг, которые были сожжены нацистами 80 лет назад. (10.05.2013)
Преступления нацизма. Места памяти в Германии
Почему казнили сестру Ремарка
Эльфрида Шольц родилась 25 марта 1903 года Оснабрюке и была казнена 16 декабря 1943 в Берлине. Главная вина молодой женщины: она была сестрой Эриха Марии Ремарка. (25.03.2016)
В Касселе раздают «запрещенные» книги
Вакханалия началась одновременно в 22 университетских городах Германии. Сначала прошли митинги, с наступлением темноты начались факельные шествия, само сожжение книг состоялось, согласно спущенному сверху расписанию, с одиннадцати вечера до полуночи. Шпалерами стояли штурмовики СА и отряды гитлерюгенда, гремели барабаны. Немецкие радиостанции вели прямые трансляции, восторженно комментируя происходящее.
Так как в некоторых районах Германии 10 мая шли проливные дожди, то, к сожалению нацистов, «Акцию против антинемецкого духа» там пришлось перенести. Поэтому, скажем, в Гамбурге она прошла 15 мая, а в Гейдельберге и Кельне еще через два дня. Публичное сожжение книг происходило в «третьем рейхе» и позже, но это было первым и самым массовым.
Нацисты и цвет немецкой литературы
«Герои» вакханалии в Берлине
Это было только начало. Пройдет всего несколько лет, и сбудется пророчество Генриха Гейне, вложенное им в уста одного из героев трагедии «Альманзор» (1821): «Это была лишь прелюдия. Там, где сжигают книги, в конце концов, будут сжигать и людей».
Томики Гейне тоже бросали в огонь 10 мая 1933 года.
Фотогалерея: «Черные годы» искусства при Гитлере
«Фландрия» Отто Дикса
Признанный художник Веймарской Республики и ветеран Первой мировой войны, Отто Дикс с его гибнущими в траншеях Фландрии солдатами не мог понравиться нацистам. Дикс писал эту картину подпольно в 1934-36 годах.
Фотогалерея: «Черные годы» искусства при Гитлере
«Черные комнаты» Карла Хофера
Художник Карл Хофер написал эту картину заново после того, как оригинал был уничтожен во время одной из бомбежек Германии в 1943 году.
Фотогалерея: «Черные годы» искусства при Гитлере
«Тельтов» Лионеля Фейнингера (1918)
Эта абстрактная картина Лионеля Фейнингера была включена нацистами в экспозицию пропагандистской выставки «Дегенеративное искусство», которая открылась в Мюнхене в 1937 году. Нацисты конфисковали 16 000 художественных произведений из государственных музеев и галерей.
Фотогалерея: «Черные годы» искусства при Гитлере
Автопортрет Карла Хофера (1935)
Нацисты конфисковали этот автопортрет Карла Хофера и продали его позднее на аукционе вместе со многими другими изъятыми ими произведениями современного искусства. Картину приобрел американский коллекционер. Вернула автопортрет музею вдова коллекционера в 2014 году.
Фотогалерея: «Черные годы» искусства при Гитлере
«Выскочки» («Маляры») Бернхарда Кретшмара (1939)
Фотогалерея: «Черные годы» искусства при Гитлере
«Голова» Ханса Ульмана (1935)
Скульптор Ханс Ульман создал пластические эскизы из проволоки в берлинской тюрьме, куда его бросили национал-социалисты, потому что он распространял антинацистские листовки. Скульптуры он сделал уже на свободе, тайно. Они выполнены в духе преследовавшегося в «третьем рейхе» художественного авангарда.
Новое в блогах
Почему в рейхе сожгли книги Гейне?
Почему в рейхе сожгли книги Гейне?
_____________________________
«Геттингенские жители разделяются на студентов, профессоров, филистеров и скотов. Все они не многим отличаются друг от друга.»
«Всё немецкое мне противно, а ты, к сожалению, немец. Всё немецкое действует на меня как рвотное. Моим ушам отвратителен немецкий язык. Мои стихи противны мне, потому что они написаны по-немецки. Даже писание этого письма мне тяжело, ибо написание немецких букв болезненно действует на мои нервы.»
Гейне крестился (как он говорит, «чтобы получить входной билет в европейскую культуру»), и это сделало его положение ещё более двусмысленным. Он писал своему другу Мозеру: «Уверяю тебя, если бы закон не преследовал кражу серебряных ложек, я бы не крестился». В дневнике он записал стихи: «И ты приполз к кресту, который ты презирал/ который ещё несколько недель назад надеялся втоптать в грязь».
«Есть такие разновидности идей-насекомых, которые долго смердят, если их раздавить. Таково христианство. Этот духовный клоп был раздавлен 1800 лет назад (распятие Xpиcта?!), а до сих пор отравляет нам, бедным евреям, воздух.»
Национально-еврейские чувства так часто прорывались в течение всей его жизни, что несомненно, некоторые презрительные выпады против, еврейства (обязательно уравновешивавшиеся такими же выпадами против христианства, вроде: «Раввин и капуцин одинаково воняют») не были искренними. Он писал, например:
«О Моисей, рабби Мойше, великий борец с рабством, дай мне гвозди и молоток, чтобы я смог прибить уши наших уютных рабов в чёрно-красно-золотой ливрее к Бранденбургским воротам.»
Или уверял, что если бы на свете остался только один еврей, то каждый должен был бы почесть за счастье ехать 100 часов, чтобы только пожать ему руку.
«Любовь к строгому и последовательному раввинистическому духу уже много лет таится во мне.»
Незадолго до смерти Гейне сказал: «Я вернулся к Иегове».
(с) Цитата по «Трехтысячелетней загадке» Шафаревича.
Ночь 10 мая 1933 года. Сожжение книг в нацистской Германии
Эта акция, которая сегодня воспринимается как одна из «первых ласточек» моральной и ценностной катастрофы немецкого народа и последовавших за ней чудовищных событий второй мировой войны, современниками не была воспринята всерьез.
Сожжение книг в нацистской Германии – проводившаяся властями кампания по демонстративному уничтожению книг, не соответствующих идеологии национал-социализма.
Книги сжигали не один день – такие акции проводились регулярно с марта по октябрь 1933 года в 70-ти городах Германии. Однако кульминацией этих событий стало именно 10 мая, когда на площади Опернплац в Берлине, а также в 21 другом городе страны, произошло масштабное показательное публичное сожжение книг, организованное в рамках «акции против негерманского духа». Его организатором и исполнителем был Немецкий студенческий союз в сотрудничестве с Гитлерюгендом. В ходе акции студентами, профессорами и местными руководителями нацистской партии были сожжены более 25 тысяч книг преследуемых авторов.
Ночью 10 мая в большинстве университетских городов националистически настроенные студенты приняли участие в факельных шествиях «против негерманского духа». В местах проведения акции, студенты бросали изъятые и нежелательные книги в костры в ходе торжественной и радостной церемонии, под музыку оркестров, пение, «клятвы на огне» и речёвки.
Символическому огню были преданы сочинения Генриха Манна и Эриха Кестнера, Карла Маркса и Карла Каутского, Зигмунда Фрейда и многих других, как авторов прошлого, так и современников тех событий.
Эрих Кестнер, лично ставший свидетелем сожжения собственных книг, писал:
«Я стоял возле университета, зажатый со всех сторон студентами, цветом нации, одетыми в форму штурмовых отрядов, смотрел, как огонь лижет обложки наших книг, и слушал сальные тирады этого мелкотравчатого лжеца. Похоронный ветер дул над городом».
А писатель Оскар Мария Граф, возмущённый тем, что его книги не вошли в число сжигаемых, и более того – попали в список рекомендованной нацистами «народной» литературы, обратился к властям с открытым письмом, озаглавленным «Сожгите меня!», в котором говорилось:
«Я не заслужил такого бесчестья!… Всей своей жизнью и всеми своими сочинениями я приобрёл право требовать, чтобы мои книги были преданы чистому пламени костра, а не попали в кровавые руки и испорченные мозги коричневой банды убийц».
Немецкий литературный критик Марсель Райх-Раницкий вспоминает, что происходившие не воспринималось обществом всерьёз:
«Это выглядело странно. Как несерьёзное событие. Никто не воспринимал происходившее всерьёз, в том числе и те, кто это делал. Мне казалось это сумасшествием, что книги лучших немецких писателей просто так сжигаются. Тогда было ещё непонятно, что всё это лишь пролог, увертюра. Печально то, что тогдашняя немецкая интеллигенция, хотя и с явным изумлением, но без возмущения просто приняла всё это к сведению».
В 1995 году на берлинской площади Бебельплац (бывшей Опернплац) был установлен памятник сожжённым книгам работы израильского архитектора и скульптора Михи Ульманна. Памятник представляет собой пустые книжные полки, установленные ниже уровня мостовой и закрытые сверху стеклом. Табличка рядом с памятником гласит: «На этой площади 10 мая 1933 г. студенты-нацисты жгли книги». Там же приведена цитата из трагедии Генриха Гейне «Альмансор»:
«Это была лишь прелюдия. Там, где сжигают книги, впоследствии сжигают и людей».
«Убийство слова»: зачем в нацистской Германии сжигали книги
Уничтожение книг — практика довольно старая. Разовые акции такого рода имели место ещё в Римской империи и Древнем Китае. Таким образом власти боролись с распространением идей своих политических оппонентов. Однако эти акции носили преимущественно точечный характер и не были массовыми.
Полноценным средством борьбы с вольнодумством костёр стал уже в католической Европе.
Во Флоренции XV века сожжение книг организовывал Савонарола, а в Гранаде — кардинал-инквизитор Хименес де Сиснерос, уничтоживший все арабские манускрипты. Огонь был средством идеологической войны и в ходе европейской Реформации.
С началом эпохи Великих географических открытий привычную практику борьбы с книгами цивилизованные европейцы начали разносить по всему миру. Так, епископ Юкатана инквизитор Диего де Ланда в 1562 году в ходе специально организованного аутодафе сжёг все известные на тот момент литературные памятники цивилизации майя, содержавшие, по мнению учёных, бесценные данные в области истории, медицины, архитектуры, философии и астрономии.
В 1817 году немецкие студенты-националисты, сторонники объединения Германии, устроили символическое сожжение книг, которые они считали идеологически вредными, в ходе Вартбургского празднества в честь трёхсотлетия с начала Реформации.
Костром по гуманизму и коммунизму
В 1933 году к власти в Германии пришла Национал-социалистическая немецкая рабочая партия (НСДАП) во главе с Адольфом Гитлером.
«Нацистскому руководству было необходимо в сжатые сроки поставить под свой идеологический контроль всё немецкое общество», — рассказал в интервью RT писатель и историк Константин Залесский.
Особое внимание нацисты уделяли работе с молодёжью — студентами и школьниками. Сторонники НСДАП установили полный контроль над немецкими студенческим союзом и создали движение «гитлерюгенд».
В апреле 1933 года отдел прессы и пропаганды студенческого союза подготовил циркуляр, содержавший рекомендации по проведению нацистских массовых мероприятий. Документ включал «12 тезисов против негерманского духа», содержащих направленные против евреев и коммунистов заявления и план акций, кульминацией которого должно было стать публичное сожжение книг неугодных нацистам авторов.
Ещё с начала 1933 года НСДАП, Министерство народного просвещения и пропаганды во главе с Йозефом Геббельсом и студенческий союз работали над составлением списка писателей, поэтов и философов, подлежащих запрету в Германии. 26 марта в газете Berliner Nachtaufgabe появился перечень из 71 неугодного нацистам писателя, который вскоре был расширен до 127 фамилий. Отдельно были составлены списки «идеологически вредных» философов, историков и политиков.
Согласно подсчётам историков, в общей сложности запрету в Третьем рейхе подлежали книги примерно 300 авторов — как немцев, так и иностранцев. Среди них были Эрих Мария Ремарк, Карл Маркс, Зигмунд Фрейд, Анри Барбюс, Джек Лондон, Максим Горький, Владимир Ленин, Иосиф Сталин и Валентин Катаев.
«Германские власти пошли путём, привычным для многих других тоталитарных государств — путём запрета неудобных книг. Однако гитлеровский режим не был бы самим собой, если бы не превратил это в шумную пропагандистскую акцию», — подчеркнул Константин Залесский.
Вечером 10 мая 1933 года факельные шествия и акции по сжиганию книг синхронно прошли в 34 университетских городах Германии. Только в Берлине на Опернплац на мероприятие по уничтожению «негерманской» литературы собралось около 40 тыс. человек. В костёр было отправлено порядка 25 тыс. томов.
В нескольких городах акции были отложены из-за дождя и проведены позже — в частности, в день летнего солнцестояния 21 июня.
Пламя уничтожения
По мнению Константина Залесского, гитлеровцы достигли желаемой цели. «Уже к 1934 году в Германии было зачищено всё, что противоречило нацистской идеологии», — подчеркнул эксперт.
В начале 1930-х годов мнение мировой общественности по поводу массового сожжения книг руководство НСДАП не заботило. Попытками улучшить свой международный имидж нацисты занялись позже — этой цели, в частности, послужила Олимпиада 1936 года.
«Сделанное нацистами было даже не актом цензуры. Цензура — это предварительный запрет, когда заранее оговаривается, что именно нельзя говорить. Когда же книги уничтожают кострами — это значительно страшнее, это убийство слова», — заявил RT главный редактор журнала «Вопросы литературы», доктор филологических наук Игорь Шайтанов.
По словам эксперта, мир был потрясён. Никто не ожидал, что подобное может случиться в ХХ веке в центре Европы.
«Но это была только заря того пламени, в котором потом уничтожались люди, города, народы и страны. Искоренение слова предшествовало уничтожению человека», — подчеркнул Игорь Шайтанов.
Известный баварский писатель Оскар Мария Граф, произведения которого изначального не попали в список запрещённых, был так возмущён произошедшим, что опубликовал в газете Wiener Arbeiterzeitung протест под заголовком «Сожгите меня»:
«Я не заслужил такого бесчестья! Всей своей жизнью и всеми своими сочинениями я приобрёл право требовать, чтобы мои книги были преданы чистому пламени костра, а не попали в кровавые руки и испорченные мозги коричневой банды убийц», — писал Граф. Он покинул Германию и переехал сначала в Австрию, а затем в Америку.
После падения гитлеровского режима, в 1947 году в память о событиях 10 мая 1933-го в Германии был учреждён День книги. А в 1995 году на бывшей Опернплац (в наши дни Бебельплац) был установлен памятник сожжённым книгам работы известного израильского скульптора Михи Ульманна.
Одна женщина на 300-500 мужчин: ужасы, которые пережили заключенные в концлагере Равенсбрюк
В небольшом немецком городке Фюрстенберг, в ста километрах от Берлина, проживает всего 7 тысяч человек. Зато многие немцы и жители соседних стран нередко приезжают сюда отдохнуть: поплавать на яхте, порыбачить, насладиться богатой зеленой зоной. Ведь Фюрстенбург – это еще и климатический курорт. По утрам местные жители собираются в пекарнях или кафе-мороженых, где нет Wi-fi. Он здесь и не нужен: почти вся молодежь разъехалась по крупным городам. Идиллию Фюрстенберга нарушает лишь история: темная и страшная.
Деревня Равенсбрюк теперь часть Фюрстенберга. Именно здесь с 1939 по 1945 годы находился крупнейший женский концлагерь, который к концу войны стал настоящим лагерем смерти. С муками и ужасом в стенах Равенсбрюка столкнулись 130 тысяч человек, большинство из них – женщины и дети.
«В память о наших подругах, которые под гнетом эсэсовцев должны были строить эту дорогу, и всех, кто при этом погиб», – гласит надпись на четырех языка, в том числе и на русском, на монументе по дороге в Равенсбрюк.
По дороге, ведущей в концлагерь, я иду одна. Дело в том, что он не особо популярен среди туристов. Тишину нарушает лишь проезжающая мимо полицейская машина: «Вы направляетесь в мемориал?» – «Да». Колючая проволока защищает старые дома эсэсовцев. Мемориальный комплекс занимает лишь пару таких зданий, еще несколько принадлежат юношеской базе отдыха, остальные стоят в запустении. Муниципалитет не знает, как их использовать и на какие средства ремонтировать. На удивление музейный фонд Равенсбрюка даже больше, чем у концлагеря Дахау.
Февраль 1940. Двух женщин впервые порют на эстакаде. Две недели назад Гиммлер заказал это наказание.
Январь 1943. Экспериментальные операции доктора Гебхардта продолжаются. Одну польскую женщину оперируют четвертый раз на обе ноги.
18 января. Согласно отчетам, двух польских женщин оперируют снова. Одну из них – третий раз, другую – пятый.
Богумила Ясюк, Равенсбрюк, 1944. Источник: Мемориальный музей Холокоста (США)
Как и в ряде других лагерей, в Равенсбрюке проводили медицинские эксперименты над женщинами. Доктора, как мужские, так и женские обещали руководству Третьего рейха исключительные результаты в области трансплантации и медицинских тестов, которые в дальнейшем сделают солдатов сильнее. Чаще всего для экспериментов выбирали полячек, многие умирали в процессе, выживших расстреливали.
В Равенсбрюке проводили эксперименты с костями, мышцами и нервами. Профессор Карл Гебхардт, чей госпиталь был всего в 12 километрах от концлагеря, разрезал здоровую ногу женщины, повреждал кости и сухожилия, а после работал над их сращиванием. В результате операций у женщин появлялись уродливые большие наросты, которые сильно болели и оставались на всю жизнь. Санитарные нормы соблюдались лишь поначалу.
«Мне повезло. Нам проводили операции в самом начале, использовали чистые бинты. Когда операции были на потоке, за санитарией никто не следил, бинты использовали многократно, в результате у людей развивались инфекции», – вспоминает одна из заключенных.
Гинеколог Карл Клауберг хотел создать быстрый и дешевый способ стерилизации. Исходя из нацистской идеологии, представители «низшей расы» должны были выполнять рабскую работу, но не размножаться. Он экспериментировал с безоперационными методами. Вводил в фаллопиевы трубы едкую жидкость, что приводило к сильному воспалению и дальнейшему бесплодию. Эксперименту подверглись по меньшей мере 160 женщин, среди них были девочки от десяти лет.
Будничная жизнь в лагере тоже была непростой. Когда женщины только прибывали в лагерь, их раздевали прямо на улице, затем отправляли к гинекологу. Всю одежду и личные вещи забирали, вместо них – полосатая роба и деревянные башмаки. Летом заключенные вставали в 3:30 и приступали к рабскому труду. Днем был небольшой перерыв, дальше работа продолжалась до самого вечера. В Равенсбрюке женщины должны были шить одежду для всех заключенных Третьего рейха и самих нацистов, здесь находилось предприятие для текстильного и кожевенного производства. В 1942 году немецкий электротехнический концерн «Siemens & Halske AG» возвел 20 бараков для принудительного труда.
К 1943 году лагерь был переполнен, никакие правила гигиены и санитарии больше не соблюдались. Приходилась пробираться через толпу, чтобы попасть в туалет или к умывальникам. Исключение делали лишь для женщин, которых отправляли «работать» в бордели. Их не постригали, лучше кормили и одевали. Публичные дома открывали на территории мужских концлагерей, чтобы «повысить производительность труда». И именно Равенсбрюк был основным поставщиком проституток. Чаще всего отбирали немок, полячек и француженок. Сначала женщинам обещали освобождение из концлагеря спустя полгода работы в борделе. Для многих желание оказаться на свободе было сильнее моральных принципов.
Перед отправкой в публичной дом девушек приводили в надлежащий вид: кололи кальций, чистили зубы и кожу, купали в дезинфицирующих ваннах, откармливали и оставляли загорать под кварцевыми лампами. По разработанному нормативу – одна женщина на 300-500 мужчин. Один сеанс длился 15 минут, за происходящим надзиратели наблюдали в глазок.
Мужчины же не лишали себя удовольствия и никогда не отказывались от такого способа поощрения, прекрасно зная, что женщины в борделях – такие же заключенные, как они.
«Мне было 18, и я даже не знал, что такое бордель. Но там у меня было первое сексуальное приключение. Я уже знал эту молодую женщину – ее звали Фрида. Она была старше меня на шесть лет, поэтому для меня это уже была взрослая женщина. Она мне сказала: «Ну что, давай отдохнем, выкурим по сигарете». Я никогда не курил. Все случилось само собой, я был возбужден происходящим. Позже я попросил мать отправить мне 25 марок из дома, один визит стоил – 2 марки. Я к ней ходил 12 раз», – так вспоминал о своем первом сексуальном опыте в борделе голландец Альберт ван Дайк.
«Когда я пошел в бордель, я ничего не знал о сексе. Она у меня спросила: «Ты когда-нибудь спал с женщиной?». Это был мой первый раз и, конечно, мне понравилось. Позже я пробовал снова попасть к этой проститутке, но бордель работал не постоянно. Иногда там нужно было убираться, женщины заболевали или беременели. Как-то я залез в окно и провел с ней два часа», – описывал свой опыт другой заключенный.
Из-за принудительной стерилизации женщины беременели не часто, в большинстве случаев их сразу же отправляли на принудительный аборт. Рожать разрешали лишь немкам. Именно поэтому в Равенсбрюке за несколько лет родилось более 600 детей. Женщины должны были вернуться к работе через неделю и могли видеть малышей лишь в перерыве. Местные медсестры старались помочь новорожденным, но большинство почти сразу умирали.
Дует сильный ветер, на безлюдной площади, окруженной бараками, становится жутковато. Будто дух прошлого до сих пор не покинул это место. Несколько помещений в мемориале сохранили в первозданном виде – потрепанные, с облупленной краской и ржавчиной.
Одна из уникальных экспозиций – это дом фюреров СС. Известно всего о 54 офицерах СС, которые работали в Равенсбрюке в чине фюреров. Что их заставляло выполнять эту службу и почему немки мечтали выйти за них замуж?
В отличие от обычных граждан, фюреры получали шикарные для того времени дома абсолютно бесплатно, пусть и рядом с концлагерем. На экспозиции выставлен дом, в котором проживал первый комендант Равенсбрюка Макс Кегель с женой. На первом этаже – вестибюль с камином, две комнаты, кухня с кладовой, туалет и коридор. На втором – спальня, детская, комната для гостей и ванная. Жилая площадь – чуть меньше 150 метров, дом был оснащен центральным отоплением.
Узники концлагеря благоустраивали сады семейства фюреров, прислуживали за их гостями. Женами таких эсэсовцев чаще всего были весьма образованные женщины, считавшие, что такой брак улучшит их жизненные условия. В рамках военного времени обычные немки должны были работать на предприятиях, но только не жены фюреров. Им разрешалось заниматься детьми и бытом.
В 1943 году в Равенсбрюке построили крематорий, с того момента он превратился в настоящий лагерь смерти. Тела сжигали, а весь пепел сбрасывали в озеро. В 1944 году командование лагеря получило приказ уничтожить все больных, старых и неработоспособных заключенных. Сначала женщин казнили выстрелом в затылок, чуть позже построили газовые камеры.
Ядвига Дзидо демонстрирует свою травмированную ногу на Нюрнбергском процессе. Эсперт объясняет природу медицинского эксперимента, проведенного на ней в Равенсбрюке. Источник: Мемориальный музей Холокоста (США)
«Заключённый-мужчина забирался на крышу и бросал газовый баллончик в камеру через трап, который сразу же закрывал. Я слышал стоны и хныканья внутри. После двух-трёх минут всё замолкало. Я не могу сказать, были женщины мертвы или без сознания, поскольку не присутствовал при уборке камеры», – так описывал процесс казни помощник коменданта Шварцгубер.
Когда эсэсовцы поняли, что Красная армия приближается, они уничтожили почти все документы. 30 апреля 1945 года советская армия освободила Равенсбрюк. Большинство подфюреров, охранников и надзирательниц этого концлагеря после 1945 года снова влились в немецкое общество и за службу в Равенсбрюке к ответственности никогда не привлекались. Некоторые из них до сих пор считаются пропавшими без вести.
