Ваши постоянные переживания за близких — это разрушение их планов и возможностей
Переживания — это энергия разрушения, но никогда не поздно начать учиться созидать…
Особенно любят переживать женщины. За мужа, за детей. Есть очень тревожные особы. Они целыми днями переживают за всех своих близких. Они только этим и занимаются, и у них вечно озабоченный вид. Поджатые губы. Им некогда радоваться жизни, они бдят, они на страже, у них великая миссия — переживать. Не понимая, что тем самым, разрушают судьбу и отнимают силу у своих близких.
Например, вижу, как в школьных чатах родители пишут, что они переживают за контрольную ребёнка. Не вижу смысла в этом. Как ты этим поможешь ему? Никак, а даже наоборот.
Переживания — это энергия разрушения, низкие вибрации. Это недоверие человеку, его возможностям и Богу. Она внедряется в информационное поле человека и рушит его планы.
Вместо глупых переживаний, надо сказать просто «Я верю в своего сына. У него всё будет хорошо. Я знаю, что он справится со всеми заданиями легко и просто». Отпусти ситуацию. Выходи из его пространства и не путайся там под ногами и руками. Не ставь подножки своими глупыми мыслями. Иди занимайся собой и своими делами.
Вашим детям жить тошно от ваших удушающих переживаний. Они как кандалы висят на них.
Ребёнок хочет кататься на карусели. Она ему запрещает, потому что ей страшно. Она будет переживать. О ком она думает на самом деле в этот момент? Она только о себе думает.
Жена переживает за мужа. Постоянно придумывает и рисует страшные или негативные картинки у себя в голове. Постоянно крутит мысли в голове. Эмоционально напряжена. Тем самым, вместо энергии полёта и вдохновения она транслирует ему проигрыш и неудачу. Ещё и достаёт просьбами рассказывать, где он, что он, как у него. Ну она же переживает. Это же любовь такая. И вот смотришь, недавно был воодушевлённый парень с горящим взором. А через пару лет семейной жизни превратился в унылого дядьку. А жена всё продолжает переживать. Но уже начинает пилить, потому что дела не очень идут, несмотря на её отчаянное самоотверженное переживание с заламыванием рук. И муж, который не отплачивает за её жертвенность и нервы.
Мужчины, если хотите удачи в делах, никогда не рассказывайте жёнам ничего до того, как дело завершено. А ещё лучше, выбирайте правильных жён, которые занимаются собой, самодостаточных.
Рассказывает девушка о вопросе замужества. Всё начинает раскрываться, нужное пространство и события начали проявляться, позитив, пошло нужное движение в жизни. И тут, бах, провал. Опять анализирую ситуацию, опять провал. Не могу понять, что такое. Потом вижу, мама её сидит и целыми днями (благо на пенсии времени много) переживает. Каждую минуту. Сердце не на месте (какое выражение!): «Как там доченька моя, когда же бедняжка она уже замуж выйдет, а если вообще никто замуж её не возьмёт. А родственники что скажут, а соседи». И так круглые сутки. И периодически звонит со словами: «Доченька, ну что же так всё плохо. Ну что же ты замуж никак не выйдешь?» А потом контрольный в голову: «Ну может хоть кого-то уж найдёшь себе. Ты уж там особо не выбирай! » И всё начинается сначала. Девушка опять жертва. Нужно самооценку опять поднимать и восстанавливать. Вот такая материнская любовь!
А на самом деле это самомнение, будто своими переживаниями ты кому-то поможешь — это величайшая гордыня.
Поймите, женщина со своими женскими энергиями — это создательница пространства и событий. Мать/ материя/материализация — это всё одно. Если она мыслит позитивно и созидательно, то она Светлая Мать — вокруг неё всё расцветает.
Если она мыслит негативно, то она Черная Воронка, то есть разрушающая всё вокруг себя. Материя/Антиматерия.
Что должна делать мать, которая желает ребёнку добра? Как минимум, считать для себя сначала, что всё хорошо и всё прекрасно. Я доверяю Богу, я доверяю Пространству. А потом о дочери: «Я знаю, что моя дочь самая прекрасная, достойная лучшего мужчины, достойна счастья и радости. Достойна благополучия. Я знаю, что она выйдет замуж и создаст крепкую счастливую семью тогда, когда это будет нужно. Я знаю, что Бог её хранит и защищает, что её жизнь в Его руках и воле. Поэтому всё будет хорошо».
Вот это и есть лучшая молитва за ребёнка. Аналогично для мужа и за любого другого человека.
Многие здесь узнают себя. Они делают это потому, что таков сценарий, который передали им мамы и бабушки. Но никогда не поздно начать созидать вместо разрушения…
Новое видео:
Как правильно переживать за других: что делать, или, скорее, чего не делать
Жизнь наша так устроена, что в ней случаются несчастья. Люди, которых мы знаем, оказываются в больнице со страшными диагнозами, попадают в ДТП, становятся жертвами бандитов, вообще пропадают. Мы реагируем на это очень эмоционально, переживаем, хотим узнать подробности, сделать что-то. И иногда на волне своих переживаний делаем то, что только ухудшает и так тяжелую ситуацию. Как правильно вести себя в таких случаях?
Я хотела написать об этом шесть лет назад, когда у моего мужа был инсульт. Но вначале было не до того, да и потом было не до того, а уж совсем потом стало казаться, что и незачем. Кроме того, я знаю, что мои слова кого-нибудь обидят, а я всегда, когда сомневаюсь, вспоминаю слова Цветаева: «Людей не переделаешь, а обижать не надо».
15 советов как правильно вести себя в трудные минуты жизни близких людей
Но вот вчера вечером, когда я стояла у больничного лифта, почти съезжая по стеночке и пытаясь вспомнить, съела ли я хоть что-нибудь за день, у меня зазвонил телефон. Звонила наша старая знакомая. «Ну, – услышала я требовательное. – Рассказывай, что там у Сережи приключилось». Я рассказала. «Ну ты держи нас в курсе, – сказали мне в ответ. – Звони нам хоть раз в день». Я ответила, что это невозможно. Я не могу обзванивать несколько десятков человек в день. Знакомая обиделась. «Ну что, лучше, что ли, будет, если я тебе буду каждый день звонить?» – сказала она.
И в этот момент я поняла, что все же напишу этот нелегкий текст. Не для таких людей – их-то точно не переделаешь, – а для самой себя. Жизнь наша так устроена, что в ней случаются несчастья. Люди, которых мы знаем, оказываются в больнице со страшными диагнозами, попадают в ДТП, становятся жертвами бандитов, вообще пропадают. Мы реагируем на это очень эмоционально, переживаем, хотим узнать подробности, сделать что-то. И иногда на волне своих переживаний делаем то, что только ухудшает и так тяжелую ситуацию. Я понимаю, что и сама так делаю.
Поэтому я решила записать все, что мне видится изнутри, и обещала себе перечитать эту запись, когда в следующий раз столкнусь с чьим-то горем «снаружи».
Итак, что делать, или, скорее, чего не делать.
1. Не звоните родственникам.
Конечно, если вы лучший друг и уверены, что один звук вашего голоса будет поддержкой людям на другом конце провода, – дело другое. Но если вы коллега, однокурсник, одноклассник, собутыльник, партнер по танцам или рыбалке, если вы вместе отдыхали на турбазе или играли в песочек (список на удивление разнообразен и бесконечен) – не звоните.
Близким людям не до вас. Да, вы очень переживаете и хотите узнать все подробности, но постарайтесь вспомнить о том, что близким гораздо, гораздо хуже, чем вам. Они измождены морально и физически, они пережили ужасные сцены, вынимающие душу разговоры, они изведены общением с врачами или милицией, им страшно, они плачут и дрожат от усталости. Они не могут расслабиться и постоянно должны принимать важные решения.
И при этом ведь никто не отменяет всех необходимостей обычной жизни. Со стороны может казаться, что горе – это все, что происходит сейчас у людей, но на самом деле и среди горя дети должны ходить в школу и в садик, кто-то должен варить обед и гулять с собакой, и работа остается работой. А бывает и так, что работа «выбывшего» члена семьи становится дополнительной работой оставшихся.
Кроме того, телефон нужен близким людям для важного. Помню, как шесть лет назад я держала телефон в руках и ждала звонка о перевозке в другую больницу. Я еле добилась перевода и не могла пропустить этот звонок – там даже перезванивать было некуда, – а в это время мне названивала коллега мужа. Я отбивала ее звонок – она звонила по новой. И так шесть раз подряд.
От звонков телефон разряжается гораздо быстрее. А зарядить его бывает негде.
2. Отдельно: если человек в больнице, не звоните в отделение больницы.
В прошлый раз у нас с этим пунктом была просто катастрофа. Все сидели дома и очень переживали, и поэтому обрывали телефон в реанимации, где персоналу и так есть чем заняться. А я моталась в больницу, пытаясь хоть одним глазком увидеть врача, и будьте уверены, уже на вторые сутки мне влетело из-за этих звонков по первое число. Вы можете быть лучшим в мире специалистом по медицине, способным дать персоналу кучу ценных советов. Но здоровье больного будет зависеть не от вас, а от медсестры. Не раздражайте медсестер.
3. Если вы непременно хотите связаться с родственниками – пишите.
Эсэмэски, письма, реплики в чате. Их можно прочитать, когда удобно.
4. Не расспрашивайте, ни устно, ни письменно.
Задумайтесь честно: зачем вам подробности? Если вам их сообщат, это чем-то поможет больному (пострадавшему, пропавшему…)? По-честному – это просто проявление обычного человеческого любопытства, которое как магнитом притягивается к несчастьям.
Пересказывать вновь и вновь неутешительные прогнозы, душераздирающие детали и печальную статистику очень тягостно. И даже когда прогнозы утешительные, а статистика обнадеживает, это очень тягостно все равно. Сегодня утешительные, а завтра опять нет, все меняется, и гарантий никто не даст. Если вам совсем неймется, найдите тех, кто знает больше, – у нас век цифровых технологий, в конце концов. А родственников оставьте в покое.
Особый привет тем, кто требует, чтобы их ежедневно информировали о состоянии дел, «потому что они очень переживают». Посчитайте, сколько у человека близких родственников – детей, родителей, сестер, братьев. У нас, например, их десять. Естественно, они хотят знать, что происходит, и имеют, как ни странно, на это приоритетное право. Только на то, чтобы пересказать события дня близким родственникам, нужно много времени.
5. Не просите ответа на ваши письма и сообщения.
Не спрашивайте: «Нужно ли чем-то помочь?» Просто напишите: «Я могу помочь». Я вчера ответила на несколько десятков сообщений. Ответила, потому что некоторые люди очень трепетные и обижаются, если им не отвечаешь.
6. Если вы хотите поделиться полезным контактом, поступите так же: напишите сообщение с полной информацией.
То же правило: не спрашивайте «прислать телефон?» – просто пришлите, не пишите «договориться о консультации?» – напишите «я могу договориться». И оставьте за родственниками право не воспользоваться вашим советом. Со стороны это трудно понять, но бесплодная переписка на тему «почему нам сейчас это не нужно» отнимает последние силы, которых и так нет.
7. Предлагайте только ту помощь, которую точно окажете.
Когда все случилось в прошлый раз, у нас не было машины. И четыре человека написали, что могут с ней помочь, если надо. А когда было надо, трое из них не смогли. Это было очень неприятно. Просить тяжело. Всегда. А тут пришлось просить четырех человек подряд. Если вы пообещали помочь с машиной, а в нужный момент помочь никак не можете, просто сделайте так, чтобы машина была.
8. Не предлагайте «любую помощь».
Предлагайте конкретную. В некоторых случаях помощи нужно много и разной, но никто ничего у вас не попросит с вашей «любой помощью». Все потому же: просить трудно, все стараются справиться самостоятельно. Никто не позвонит вам с просьбой сварить обед или сделать с детьми уроки. Прикиньте, что вы действительно готовы и можете сделать. Гулять с собакой по четвергам? Поливать по-соседски грядки? Сделать часть работы? Это и предложите.
9. Про деньги.
Деньги принять очень трудно. (Да, конечно, иногда деньги собирают на операцию, лечение, и так далее, но я не об этом случае) Спросите: «Деньги нужны?» – и вам гарантированно ответят «нет». Это как с «любой помощью», считайте, что вы и не предлагали. Если вы действительно хотите помочь кому-то деньгами, не спрашивайте, нужны ли они. Скажите: «Мы собрали денег. Как их передать?» Или просто принесите и отдайте.
10. Не нагнетайте.
Не говорите «ужас», «кошмар», «и за что вам такое наказание», «она же такая молодая», «он ведь как раз собирался». Не бейте по больному. От многократно повторенного «ужас» все кажется еще более ужасным.
Некоторые люди начинают подробно рассказывать, как именно они расстроены, другие начинают плакать в трубку, и их приходится утешать. Возможно, этим людям кажется, что тем самым они помогают: близкие почувствуют, что они не одни, что другие переживают тоже. Но суровая правда жизни в том, что после разговора эти – в самом деле непритворно переживающие – люди отправятся на работу, или в кафе, или в аэропорт, или в театр. А близкие останутся в некончающемся кошмаре сломанной жизни. Не усиливайте ощущение кошмара своими разговорами.
11. Не используйте чужое несчастье для реализации своих мессианских наклонностей.
Этот громоздкий эвфемизм использован здесь для замены чрезвычайно грубого выражения «засуньте себе в задницу». Но вот честно, когда человек лежит в реанимации, а вам звонят с требованием срочно сообщить точное время и место его рождения, чтобы составить гороскоп; или хотят передать стопроцентно действующий индийский амулет, чтобы вы его тайно ночью через окошко (на третьем этаже) передали больному; или хотя бы просто сообщают, что вы должны немедленно отправиться в Тульскую область к чудотворной иконе (а все это я выслушивала в прошлый раз), – очень трудно остаться в рамках литературного языка.
12. Рассказывать, как надо было себя вести, чтобы несчастье не произошло, тоже не стоит.
Оно уже произошло. Скажите, что сочувствуете, а свой ум и предусмотрительность продемонстрируйте в других ситуациях.
13. Забудьте фразу «Все будет хорошо».
Кто вы, чтобы гарантировать благополучный исход в ситуации, где все может быть очень плохо? Господь Бог? Тогда ладно. Спасибо, Господи. Но если вы не он, по этому рекламному слогану сразу станет видно, что вы находитесь где-то очень далеко от сочувствия и понимания.
14. Даже если вы упрямо будете делать все, от чего я просила вас воздержаться, все-таки, пожалуйста, не делайте одной вещи: не трогайте детей.
Не звоните детям, не пытайтесь добиться какой-то информации от них. Дети страшно переживают за своих близких. Они, как правило, не сталкивались раньше с горем. Они не знают, что с ним делать, как себя вести. Не спрашивайте их ни о чем, даже если встретите случайно. Промолчите. Обнимите и дайте сладкого. Никогда не забуду, как учительница нашего сына спросила его при всем классе: «Петя, а что, у папы инсульт? И как он?» А папа в реанимации, и выживет ли, непонятно.
15. Мне кажется, много сложностей возникает из-за того, что люди чувствуют себя обязанными помочь в горе, считают, что так правильно было бы сделать, но на самом деле не имеют для этого ни сил, ни возможностей. Они сами на себя сердятся и делают из-за этого всякие странные вещи. На самом деле нет такой обязанности – непременно помогать, все живут своей жизнью, и это нормально. Не надо делать ничего натужного. Самое нужное и действенное – простые слова поддержки и сочувствия. Если они у вас есть. Если их нет, не надо их вымучивать – нет и нет, это тоже нормально.опубликовано econet.ru.
Автор: Александра Кнебекайзе
Понравилась статья? Напишите свое мнение в комментариях.
Подпишитесь на наш ФБ:
Зачем человеку переживать за других людей?
Люди переживают за других в основном те, которые стремятся помогать другим, менее заботясь о себе. Когда переживаешь за человека, он чувствует твою поддержку, во многих случаях это очень помогает. Ты тем самым подбодряешь его на какие-то поступки.
Смотря за каких людей переживать.
Если это близкие родственники, то не переживать за них просто невозможно.
Это получается само собой, потому что мы их любим и волнуемся за их здоровье и самочувствие.
Что касается людей посторонних, то мы за них переживаем только тогда, когда обладаем такими качествами, как сострадание и сочувствие.
Они есть далеко не у всех.
Если эти вещи в человеке напрочь отсутствуют, то он, естественно, не будет ни за кого переживать, кроме себя.
Я тоже думаю,что если человек способен переживать за другого человека, то это говорит о том, что он тоже в другой раз сможет рассчитывать на чью- либо помощь.Конечно, во время поддержки и помощи человек совсем не думает о какой то корысти. Просто человеческая душа, если она действительно есть, то ей требуется всегда быть кому то опорой. Она не может просто без этого. Если человек сознает себя Человеком, а не бездушной машиной, которая дышит, ест, пьет, но совсем не осознает, что кому то в этот момент совсем рядом требуется помощь.
Я думаю, что человек, который действительно умеет переживать за других, будет помогать им морально, он сможет рассчитывать на помощь этих же людей, когда ему будет тяжело. Конечно, люди должны переживать только за самых близких людей, другие будут пользоваться им.)
Переживать за других людей может не каждый, многие люди эгоисты и так называемые переживания-это для вида.
Есть люди, которых природа наделила таким качеством, как переживание, вот они и переживают.
А за родных и близких людей так же не каждый переживает, есть такие родственники, что и думать о них не хочется.
Я ведь переживчивый человек, но некоторые люди дали понять, что они неблагодарны и поэтому я не намерена делать им хорошо.
Атеисты ничем не отличаются от верующих в Бога людей, но если верующие открыто говорят о своей вере, то атеисты тщательно скрывают свою потребность в Боге часто прикрываясь глумлением над религиозностью. Верующий однозначно говорит себе и окружающим о том, что мир настолько сложен, непонятен и в то же время гармоничен, что в нем виден замысел божий, что мир познаваем, но никогда не будет познан до конца, так как сам замысел не познаваем. Атеисты упорно отрицают божественную природу Вселенной, но это отрицание на уровне детского «нет и всё». Атеисты постоянно упираются в факты, которые не могут быть объяснены какими-либо законами природы и в этом случае атеисты упорно говорят о случайности и т.п. В результате атеисты становятся верующими в природу без Бога, во Вселенную и неизвестные им законы ее развития, в науку и непонятные им самим законы развития человечества, т.е. сама суть человеческая, потребность в вере, никуда не исчезает.
Пациентка со 100% поражения легких описала коронавирус: «Накормите или убейте!»
Как врачи спасают больных ковидом в тяжелейшем состоянии
Они пережили такое, чего не пожелаешь никому, потому что заглянули в небытие, но смогли выкарабкаться. Больные с поражением легких более 90% без подачи кислорода и других реанимационных мероприятий не выживают. Но даже когда задействован тяжелый медицинский арсенал, спасти удается лишь треть пациентов. Поэтому каждый случай выживания уникален. Юлия Свинцова из Казахстана и Ирина Беляева из Твери все ужасы коронавируса испытали на себе.
Фото: Наталия Губернаторова
Ирина Беляева из Твери перенесла 90-процентное поражение легких. Она заразилась от брата. Он парикмахер и, скорей всего, подхватил инфекцию на работе. Очень быстро заболела вся семья Ирины: муж, сын и мама.
— Началось с того, что у меня поднялась температура. Не сильно, 37,5 – 38. Мы не думали, что это коронавирус, но на всякий случай я позвонила знакомым врачам. Посоветовали через 5 суток сделать КТ.
С каждым днем нарастала слабость, трудно было даже дойти до кухни, но при этом ничего не болело.
Компьютерная томография показала, что у них с мужем 20 процентов поражения легких. Вроде бы легкое течение коронавирусной инфекции, но Ирина в группе риска из-за хронических заболеваний, поэтому ее госпитализировали.
Живая, энергичная по натуре, она веселила все отделение. Рассказывала анекдоты, случаи из журналистской практики, помогала соседке по палате, которая тогда казалась ей тяжелой. Ирина еще не знала, сколько кругов ада в запасе у ковида.
Прошла неделя с начала болезни. Несмотря на лечение по протоколу, улучшения не наступало. Силы таяли. Пятьдесят метров до туалета стали непреодолимой дистанцией. Наступил день, когда Ирина не смогла подняться с постели. В стационаре, где она лежала, не было ни томографа, ни реанимации.
— Повезли на КТ в другую больницу в противоположный конец города. Результат исследования мне не сообщили. Когда вернулись, у моей постели собрался целый консилиум. Врачи приняли решение вызвать реанимационную бригаду. На «скорой» с мигалками меня помчали в областную клиническую больницу. Врач спрашивает: «Дышишь?» А я уже не понимаю, где пол, а где потолок.
Поражение легких достигло 90 процентов. Ее положили на каталку и повезли в реанимацию. Теперь Ирине надо было дышать с помощью аппарата СИПАП, который обеспечивает неинвазивную вспомогательную вентиляцию легких (НИВЛ) у пациентов с тяжелой степенью дыхательной недостаточности.
Ирина Беляева. Из личного архива.
— Главный врач сказал: «Этот аппарат спасает жизни, надо его надеть!» Когда воздух пошел, там напор такой, будто сразу 20 фенов включили. И так дышишь в круглосуточном режиме, все 24 часа, – рассказывает Ирина. – У людей постарше от этого кислородного потока что-то происходит с мозгами. Срывают аппарат, кричат: «Я в этой маске лежать не буду!»
У анестезиологов разговор короткий: «Не хотите, поедем сейчас на интубацию!» Оказалось, что очень много больных не готовы терпеть маску. Они ухудшались прямо на глазах. Из нашей палаты на моих глазах скончались семь человек.
Если снимаешь аппарат, раздается громкий сигнал. Врач слышит, что больной сорвал НИВЛ, и бежит к нему. Но ночами, когда медицинского персонала мало и дежурная смена работает на разрыв, не в силах уследить за всеми, то один, то другой пациент снимают надоевшую маску. С Ириной в палате лежала женщина, которая десять дней общалась в бреду со всей своей деревней, без аппарата, естественно, а на одиннадцатый день умерла.
— В реанимации свет горит круглосуточно. Люди кричат, бредят. Таких звуков нет больше нигде. У каждого аппарата свое звучание: мелодия, звоночки, слова, – Ирина провела между жизнью и смертью 14 суток, с сатурацией 72 процента. Это дыхательная недостаточность 3-й степени. Дальше только гипоксическая кома, которая может развиться стремительно.
Не раз Ирину вытягивали с того света, когда резко падал пульс и останавливалось сердце. Она пережила цитокиновый шторм и терапию сильнейшими препаратами – всё, кроме ИВЛ…
За это время она так привыкла дышать через аппарат, что категорически отказывалась его снимать, когда ее переводили в отделение. Боялась, что задохнется.
Уже после выписки, когда силы стали возвращаться и угроза жизни отступила, Ирина стала участником большого сообщества в одной из соцсетей, где познакомилась с товарищами по несчастью, переболевшими ковидом разной степени тяжести. Хватило сил на поддержку тех, кто отчаивался и не знал, что делать.
— Одну девочку из Днепра, лежащую в реанимации, спасала по телефону. Она написала на форуме: «Умираю, останавливается сердце, я в реанимации, мне 33 года». Рассказала ей, по какому протоколу меня лечили. Общаемся до сих пор.
Прошло уже больше года после болезни. Сегодня практически все страшные симптомы уже в прошлом, но перенесенный ковид полностью не отпускает, периодически напоминая о себе.
Но она не из тех, кто сдается. Просто нужно жить дальше и крепче держаться за самые надежные якоря — работу, любовь близких и друзей. Все это помогло ей выжить.
У Юлии Свинцовой из Казахстана диагностировали 100% поражение легких. Она заболела ковидом ровно год назад. На фоне невысокой температуры 37,2-37,5 беспокоило ощущение полного упадка сил. Потом температура поднялась до 38 градусов и уже не сбивалась никакими лекарствами.
Юлия Свинцова до болезни.
Потом заболевает сын, инвалид второй группы. Но у него тоже отрицательный тест, и мы думаем, что у нас ОРЗ. Тем более что обоняние я не теряла.
В реанимации ее подключили к аппарату высокопоточной оксигенации. Жизнь молодой женщины висела на прозрачном волоске. Трое суток Юля была словно в мороке, путая беспамятство с явью. В ее памяти всплывает одна картинка: как ни откроет глаза, у ее кровати день и ночь дежурят две санитарки. Поправляли простыни, чтобы не было пролежней, заставляли пить воду: «Юля, пей! Так надо!»
Ее брат звонил в больницу несколько раз в день, ему прямо говорили, что все, надо готовиться к худшему, никаких гарантий нет.
О том, что она перенесла стопроцентное поражение легких, Юлия узнала только из выписного эпикриза. Тогда ей сделалось по-настоящему страшно.
Юлия Свинцова во время болезни.
Брат должен был встретить ее после выписки. Он заблудился в лабиринте больничных корпусов, а она сидела на скамейке и задыхалась. Ноги не шли, сердце скакало.
— 16 декабря я выписалась из больницы, а 5 февраля уже вышла на работу. Знаете, кем я работаю? Дворником. А зима была снежная. Брат и сын помогали. Одна я бы не справилась. Через два месяца у меня начали выпадать волосы. Брат постриг меня наголо, и волосы стали отрастать.
Но ее организм еще не восстановился. Молодая, крепкая женщина, которая не жаловалась на здоровье, вынуждена ходить по врачам.
— Я понимаю, что лежать нельзя. Заставляю себя делать гимнастику, двигаться. Но прошел год, а я все еще не чувствую себя прежней. Суставы крутит, немеют руки, появились панические атаки, подводит память, упало зрение, рассеивается внимание, появилась метеозависимость. Остался дикий страх повторно заболеть ковидом. Если чувствую какое-то недомогание, готова МЧС вызвать!
Комментарии экспертов
Александр Старцев, главный врач ГБУЗ Тверской области «Областной клинический лечебно-реабилитационный центр».
Если он этот период преодолеет, начнется обратное развитие, и он сможет поправиться. На самом деле, таких пациентов, которые перенесли стопроцентное поражение легких, очень мало, и они, даже если потом все складывается благополучно, нуждаются в длительной медицинской реабилитации.
— Как быстро может наступить такая угрожающая картина? Вот у человека не очень высокая температура, ничего не болит, беспокоит только слабость, и вдруг тотальное поражение легких…
Александр Старцев. Автор фото: Татьяна Макеева.
— Когда врачам приходится подключать «тяжелую артиллерию», типа ИВЛ и ЭКМО?
— К ИВЛ прибегают, когда легкие у пациента поражены практически на 100 процентов, и дышать там нечем. Это выраженная дыхательная недостаточность, сатурация не повышается до нормальных показателей на фоне других методов: при применении аппарата Боброва, а затем высокопоточной подачи кислорода.
— Каковы шансы выжить у таких тяжелых пациентов?
— Не очень большие. Когда пациент получает лечение, процесс останавливается. Но бывают больные, которые до последнего находились дома и поступили с поражением 100 процентов. В таких ситуациях прогноз просто катастрофический, потому что времени, чтобы действие препаратов развернулось, просто нет.
— Можно ли восстановиться полностью после выхода из стационара?
— Это очень индивидуально. Кто-то восстановится полностью, а кто-то не вернется в исходное состояние, особенно если в анамнезе букет хронических заболеваний. Как правило, останется одышка при физических нагрузках, слабость. Возможно, хронические заболевания, которые были до ковида, начнут прогрессировать.
Я знаю примеры, когда люди, перенесшие стопроцентное поражение легких, возвращались к работе, но это не массовое явление, а единичные случаи.
Элина Аранович, терапевт, кардиолог, онколог.
— В случае с ковидом выписка из стационара не означает полного выздоровления. На что жалуются пациенты?
— Да, многие пациенты выписываются из стационара на кислороде, и порой достаточно нелегко отучить их от постоянного применения кислорода. Зачастую формируется даже психологическая зависимость, особенно у тех, кто ранее прошел через реанимационное отделение.
— Как скоро после выписки из стационара люди задумываются о реабилитации?
— В первые волны пандемии пациенты обращались спустя 1-2 недели после выписки, когда понимали, что сами не справляются. Как правило, сейчас обращаются родственники больных, которые ещё в процессе лечения в ковидном стационаре. И это идеальный вариант, потому что порой несколько дней пребывания дома могут оказаться фатальными.
— Прогноз очень непростая вещь в случае с последствиями коронавируса. Все очень индивидуально и зависит, как от особенностей течения болезни, так и от фонового состояния организма пациента. Также очень большую роль играет нормализация психологического состояния, настроя, так как активное участие пациента в собственной реабилитации бесценно!
— Есть ли люди с онкологическими заболеваниями, которые перенесли ковид в тяжелой форме, были реанимационными больными, но справились?
— Да, конечно, причем это совершенно не зависит от стадии болезни, вида опухоли и химиотерапии. Онкологическому пациенту желательно продолжать оставаться на связи со своим лечащим врачом-онкологом. Абсолютно, казалось бы, безнадёжные пациенты выкарабкиваются вопреки самым неутешительным прогнозам.