зачем пит нарисовал руту на полу

30 фактов о «Голодных играх», после которых ты захочешь пересмотреть трилогию

Сегодня Дженнифер Лоуренс, которую мы так любим за роль Китнисс, исполняется 29 лет. Предлагаем поностальгировать и вспомнить самые интересные факты о трилогии.

1. Роман Сьюзен Коллинз, по которому сняли фильм, больше 130 недель подряд оставался в списке бестселлеров The New York Times.

2. Историю Китнисс автор придумала, когда переключала каналы на телевизоре. На одном шел репортаж о вторжении в Ирак, а по другому каналу показывали реалити-шоу. Эти картинки каким-то невероятным образом соединились воедино в ее голове, и так родилась идея будущей книги.

3. Действие фильма происходит в вымышленном государстве под названием Панем. Слово «панем» – производное от латинского выражения «panem et circenses», что в переводе означает «хлеба и зрелищ».

4. Во время съемок актрисе Дженнифер Лоуренс пришлось самой выполнять сложные трюки и заниматься скалолазанием и борьбой.

5. Премьера трейлера к «Голодным играм» состоялась на Таймс-сквер при огромном стечении поклонников романа и транслировалась в прямом эфире популярной в США утренней телепрограммы Good Morning America.

6. Дженнифер Лоуренс и Лиам Хемсворт от природы являются натуральными блондинами, поэтому для съемок фильма им пришлось покрасить волосы в темный цвет.

7. На роль Китнисс рассматривали около 30 актрис, среди них были Хейли Стейнфилд, Эбигейл Бреслин, Эмма Робертс, Сирша Ронан, Хлоя Морец, Линдси Фонсека, Эмили Браунинг, Шейлин Вудли и Кая Скоделарио.

11. Автор книги Сьюзен Коллинз обучалась драться на мечах. Но призналась, что если бы на самом деле оказалась в «Голодных играх», то получила бы только оценку «4».

12. Вдохновением для «Голодных игр» послужил древнегреческий миф о Тесее и Минотавре, которые так пугали Сьюзен в детстве.

13. Изначально автор не планировала делать трилогию, но когда она закончила первую книгу, то передумала. Коллинз посчитала, что будет логично, если Капитолий захочет наказать Китнисс за то, что она нарушила правила и пыталась съесть ядовитые ягоды.

14. После того, как актер Дональд Сазерленд прочитал трилогию «Игр», он отправил режиссеру Гэри Россу целое сочинение о том, как он видит своего персонажа (президента Сноу). Он отметил, что самыми главными выразительными средствами, которые охарактеризуют персонажа, будут его улыбка, его взгляд и розы.

15. Когда писательнице Сьюзен Коллинз было 6 лет, ее папа воевал во Вьетнаме. Он говорил, что «это его святая обязанность – убедиться, что все его дети понимают, что такое война и каковы ее цена и последствия». Именно эта мысль заложена в самом сердце «Голодных игр».

Источник

Зачем пит нарисовал руту на полу

В оригинале

Место жительства

Первое появление

Последнее появление

Род занятий

Оружие

Статус

Возраст

Цвет глаз

Цвет волос

Актер

Рута — девушка-трибут из Дистрикта 11 на 74-ых Голодных играх. Незаметно наблюдала за Китнисс Эвердин во время предварительных тренировок. Главное её преимущество — её очень трудно поймать, об этом она сообщила на интервью. Из-за того, что Руте было всего 12 лет, другие трибуты не воспринимали ее всерьез.

Содержание

Голодные Игры

Рута вместе с стилистом перет парадом трибутов

Согласно книге, Китнисс почувствовала симпатию к Руте из-за того, что она была очень похожа на Прим: маленьким ростом, манерами и возрастом.

Рута наблюдает за Китнисс и профи с дерева.

После, Китнисс и Рута придумывают план, чтобы уничтожить запасы компании Катона, отвлекая тех несколькими сигнальными кострами. Пользуясь сойками-пересмешницами, девушки придумали две сигнальные мелодии: одна значит, что все будет хорошо, а вторая, что кто-то в беде. После уничтожения припасов Китнисс использовала первую, но, не получив ответа, отправилась на поиски Руты. Она нашла её связанной, а потом освободила. Но это оказалась ловушкой. Китнисс пронзила стрелой караулившего их Марвела (насмерть), но копьё того все равно попало в цель — в Руту. Рута была смертельно ранена в живот. В память о смерти Руты Китнисс пела ей, пока она не умерла, а после смерти украсила её тело цветами. Также после того, как девочка умерла, в ее родном дистрикте начался бунт.

Цитата

Точно. Дистрикт-11. Сельское хозяйство, сады.

— Так вот где ты научилась летать по деревьям, будто у тебя крылья.

Рута заулыбалась. Я коснулась приятной для нее темы — того, чем она может гордиться.

— Ну, тогда давай. Лечи.

Сажусь у костра и поднимаю штанину до колена. К моему удивлению, Рута берет горсть листьев в рот и жует. Моя мама сделала бы по-другому, но тут выбора нет. Хорошенько прожевав, Рута выплевывает противный зеленый комок мне на колено.

— О-о-о! — невольно вырывается у меня. Кажется, листья прямо-таки высасывают боль. Рута хихикает.

— Ты правильно сделала, что вытащила жала. С ними было бы еще хуже.

— Теперь на шею. И на щеку, — почти умоляю я.

Рута кладет в рот еще одну горсть листьев, и скоро мне хочется смеяться, так приятно почувствовать облегчение.

Я замечаю длинный ожог на Рутиной руке пониже локтя.

— У меня есть кое-что для этого. — Откладываю лук и смазываю ей руку лекарством.

— Тебе повезло со спонсорами, — говорит она с завистью.

— А тебе ничего не присылали? — Рута качает головой.

— Ничего, еще пришлют. Чем ближе к концу Игр, тем больше людей поймут, какая ты умная.

Я поворачиваю мясо.

— Ты не шутила, что хочешь взять меня в союзники?

— Нет, конечно. — Я почти слышу стон Хеймитча: надо ж— связалась с младенцем! Ну и пусть. Рута — боец, она не сдается, а главное — я ей доверяю. Почему не признать это открыто? И еще она напоминает мне о Прим.

Рута протягивает мне руку, и я ее пожимаю.

Конечно, любой союз здесь временный, но сейчас не хочется об этом думать.

Рута добавляет к нашему ужину горсть каких-то мучнистых кореньев. Поджаренные над костром, они пряные и сладкие, похожи на пастернак. И птица ей знакома, в ее дистрикте такие водятся, их называют грусятами. Бывает, в сад забредет целая стая, и тогда в кои-то веки можно прилично поесть. Разговор прерывается, пока мы усердно набиваем животы. Мясо грусенка очень вкусное и сочное. Когда кусаешь, по подбородку стекают капли жира.

— Уф, — выдыхает Рута. — В первый раз съела целую ножку.

Могла бы и не говорить. Сразу заметно, что мясо перепадало ей нечасто. Держа мясо в руке, Рута уже не может сдерживаться и с аппетитом вгрызается в него зубами.

— Я думала, в Дистрикте-11 еды больше, чем у нас. Вы ведь сами ее выращиваете.

Глаза Руты расширяются.

— Нет, что ты, из урожая ничего брать нельзя.

— А то что? В тюрьму посадят?

— Высекут при всех плетьми. Наш мэр очень строгий.

По выражению ее лица видно, что там это в порядке вещей. В Дистрикте-12 публичная порка бывает, но редко. Строго говоря, нас с Гейлом могли бы сечь каждый день — и это еще мягкое наказание за охоту в лесах. Вот только все чиновники сами у нас мясо покупают. К тому же наш мэр, отец Мадж, не очень любит такие вещи. Наверное, жизнь в самом бедном, непривлекательном и высмеиваемом дистрикте имеет свои преимущества: обычно Капитолию нет до нас дела, лишь бы достаточно угля добывали.

— А вы себе берете угля, сколько нужно? — спрашивает Рута.

— Нет. Сколько сможем купить. Бесплатно только то, что на башмаках принесем.

— Когда урожай собираем, нас кормят получше, чтобы мы весь день могли работать.

— А в школу вы ходите?

— Во время уборки — нет. Все работают.

Мне нравится слушать про жизнь Руты. Мы почти никогда не встречаемся ни с кем из других дистриктов. И этот наш разговор по телевизору вряд ли покажут, хотя ничего такого в нем нет. В Капитолии не хотят, чтобы мы что-то знали друг о друге.

С. Коллинз. Голодные игры

Семья

Рута — старший ребенок в семье, у нее шестеро братьев и сестер, которых она никому не дает в обиду. С самыми маленькими она делится своими пайками. Есть оба родителя, которые ее любят. В 11 дистрикте были очень строгие правила, но, несмотря на это, Рута искала еду на лугах, хотя рисковала жизнью.

Источник

Зачем пит нарисовал руту на полу

***
Как всегда, Дистрикт-12 отличился на индивидуальном показе. Пит нарисовал Руту, а Китнисс повесила Сенеку. Интересно, сколько за это им поставит Плутарх?
Изобразил гневно-негодующее лицо. Повезло в этом году с Распорядителем. Был бы другой, сразу бы по нулям влепил.

Из воспоминаний Хеймитча.
Завтра интервью. Обойдутся без наших наставлений. Сегодня весь день проведу с Эффи. Она обещала найти какую-нибудь обычную кафешку. Думаю, что на себя напялить. Тут мой взгляд натыкается на браслет с пламенем. Хм. А во что Цинна завтра оденет Китнисс?
Я быстро нашел его. Он что-то творил с белым свадебным платьем. Стилист поведал мне, что под первым подвенечным будет второе платье, напоминающее оперение сойки-пересмешницы. Шикарно. Хвалю его. Прошу совета на счет себя. Цинна быстро нашел для меня черные брюки и цветастую рубашку. Неплохо. Благодарю его и бегу к себе.

— Пошли, там нам обоим понравится!
— Думаешь?
— Уверена.
Заходим. Что-то среднее между ночным клубом, баром и кафе. В принципе, нормально. Людей немного, и все они… обычные. Заказываем коктейли и легкие закуски. Ближе к ночи появился ди-джей. Заиграла зажигательная музыка, народ начал постепенно оживляться. Эффи тащит меня танцевать. Залпом выпиваю мохито и иду с ней.
Музыка в ушах и алкоголь в венах. Она рядом. Больше ничего не надо.

***
Что сегодня творилось на интервью! Народ просто сходил с ума.
Сначала каждый трибут намекал на отмену Квартальной бойни. К выходу Китнисс, половина зрителей расплылась в слезах: не суждено парочке быть вместе.
Затея Цинны великолепна: когда Китнисс покрутилась, то свадебное платье «сгорело» и превратилось в оперение сойки. Зрители бурно аплодировали. Не представляю, что творится в дистриктах.
Пит сказал, что Китнисс беременна. Люди как-будто сорвались с цепи.
Заиграл гимн, и все трибуты взялись за руки, образовав неразрывную цепь – знак объединения дистриктов.
Все экраны быстро померкли. Повтор отменили. На улице требуют отменить Игры. Мы почти добились своего.

***
Дал последние наставления своим (постарайтесь выжить). Напоследок сказал Китнисс, чтобы она помнила, кто настоящий враг. Думаю, моя сойка-пересмешница поняла, что я имел в виду Капитолий.
Дневник закончился. Надо завтра купить какой-нибудь блокнот.

Из воспоминаний Хеймитча.
Нас уже встречают Китнисс с Питом. Интересно, они прочитали мою историю?
Приветствуем друг друга, зову к себе на чай. Они соглашаются.
Дом, милый дом. Наконец-то в моей холостяцкой конуре произойдут хоть какие-то изменения. Пока Эффи в ванной комнате смывает макияж, спрашиваю своих о дневнике. Они удивлены. Понятно, Китнисс думала, что я выронил его случайно. Прочитали. Хорошо. Спрашивают на счет Эффи.
Душу начинает резать тупым ножом. Это все моя вина. Предлагаю не омрачать сегодняшний день и откладываю эту историю до следующей встречи.
Когда вышла Эффи, мои влюбленные голубки нехило удивились. Прям как я в ресторане.

Читайте также: Что включают в себя тмц

Поздний вечер. Китнисс и Пит собираются к себе. Прощаемся.
Притягиваю к себе Эффи и обещаю больше никогда не отпускать. Она целует меня.
Впервые после Игр я чувствую себя в безопасности. Впервые в жизни мне так хорошо.

22.00
Подготовка к взрыву идет полным ходом. Бити с Финником обмотали дерево проволокой, а Китнисс с Джоанной отправляются в путешествие по арене с проводом.
Все идет по плану.

23.30
— Ну, все, летим.
— Подожди, сейчас подойдет Эффи.
— Где она? Нам нельзя опаздывать.
— Она забирает маму из больницы.
Тишина. Каждая секунда кажется вечностью.
— Хеймитч, ты понимаешь, что нам пора?!
— А ты понимаешь, что без нее я никуда не полечу?
Еще минута. Мы опаздываем. Черт. Где Эффи? По идее она должна была давно вернуться. Что произошло?
— Заводите двигатель. Мы летим. Хеймитч?
Молчу. Мой взгляд не оторвать от входа на крышу. Я жду ее.
— Да ничего ей не угрожает. Она капитолийка, и поэтому вне подозрения.
Ударом в челюсть я валю его на землю.
— Да кто ты такой, чтобы рассуждать, что угрожает ей, а что нет?! Ты, от малейшего движения которого умирают люди? Эффи помогала нам, мы одна команда! Мы не можем бросить ее здесь.
Чувствую укол в шею. Краски блекнут, а ярость и ненависть отходят на второй план.
Я теряю сознание, и меня тащат в планолет.

А что было с Эффи? Что заставило ее задержаться так надолго?

Из воспоминаний Эффи.
Выхожу из Тренировочного центра. Пытаюсь идти уверенно и спокойно, не выдавая внутреннее волнение. Но, кажется, это не помогло.
— О, привет, Эффи! Ты куда-то спешишь?
Черт. Цинция – девушка с ресепшена.
— Привет, да, мне надо срочно дойти до больницы.
— Зачем? Это важно?
Начинаю нервничать. Что за допрос?
— По личному делу.
— Эффи, понимаешь, мне велели выпускать кураторов и менторов только на встречи со спонсорами.
— Что за чушь? Цинция, прости, дело жизни и смерти, мне пора.
— Эффи, постой…
Бегу к выходу. Надеюсь, меня не будут преследовать?
Петляю между зданиями, постоянно оглядываюсь. Выхожу к больнице. Черт, я затратила на дорогу больше времени, чем рассчитывала, да и еще Цинция…
Открываю дверь. И снова ресепшен.
— Здравствуйте, я бы хотела забрать на время одну больную…
— Имя, фамилия.
— Оливия Бряк.
Девушка нажимает на какие-то клавиши, и у нее на столе появляется медицинская карточка.
— Вы понимаете, что это большой риск?
Сердце моей мамы подключено к кардио аппарату. Без него она проживет не более двух дней. Именно поэтому я не могла забрать ее раньше и делаю это в последний момент. Плутарх связывался с Тринадцатым и узнавал про этот аппарат. К счастью, он там имеется.
— Да. Завтра утром я приведу ее обратно.
— Я не решаю вопросы с тяжелобольными пациентами, поэтому вам надо выписку от главного врача.
Черт! Все сговорились что ли?
— Хорошо.
Иду к врачу, но на месте его не оказывается. Смотрю на время: 23.00. Все идет не так. Начинаю нервничать.
Возвращаюсь обратно и требую найти врача. Зазвонил телефон, девушка поднимает трубку, потом внимательно смотрит на меня. Чересчур внимательно…
Подозрения подтверждаются: это по мою душу. Девушка говорит, что это главный врач, и он просит меня подождать его в кабинете. По ее голосу я понимаю, что она врет. Невозмутимо киваю и направляюсь к кабинету врача, но в последний момент сворачиваю и бегу к палатам пациентов.
Меня ищут и будут допрашивать. А надо еще забрать маму и добраться до крыши Тренировочного центра.
Захожу в нужную палату.

Дверь раскрывается снова. На этот раз Китнисс. Черт. Придется рассказать на счет Пита.
Моя сойка пытается вколоть себе что-то, но я вовремя ее останавливаю. Сейчас не ее очередь заканчивать жизнь суицидом.
Усаживаю Китнисс. Решаюсь рассказать о нашем плане.
Спрашивает про Пита. Сердце уходит в пятки. Говорю, что он в Капитолии.
Что было дальше описать не сложно. Китнисс набросилась на меня, расцарапала лицо и обвинила во всех смертных грехах. Я думал, что она убьет меня.
Сейчас сойка в отключке.
Пытаюсь собраться мыслями, но понимаю, что на этом свете мне делать больше нечего.
А где-то там, в темных подвалах Капитолия, проклятые изверги глумятся над моей Эффи. Каждая мысль, каждая догадка о том, что с ней, приносит мне боль.
А что, если она уже мертва? Вопрос с эхом и гулом звучит в моей голове. Как мне жить дальше? Стоит ли мне действительно жить?

Подходит врач, светит мне в глаза фонариком, потом кивает бесцветному. Тот начинает допрос:
— Мисс Бряк, скажите, вам были известны планы повстанцев?
— Да.
Что?! Я собиралась промолчать, но… будто что-то заставляло меня ответить.
— Китнисс и Пит знали о готовящемся восстании?
Мне вкололи какую-то дрянь, заставляющую отвечать на все вопросы.
Давайте договоримся не лгать друг другу…
— Нет.
— Прекрасно, прекрасно! Видишь, Ангел, и не нужны тут твои фирменные штучки.
Блаженство начинает перерастать в боль. Обратный процесс? Нет, это не раскаленный свинец, а маленькие, но острые иголочки.
— Кто из Капитолия помогал мятежникам?
Заставляю себя молчать. От блаженства не осталось и следа. Мириады иголочек ежесекундно пронзают меня. Я концентрируюсь на боли, а не на вопросе.
Я не должна отвечать. Я не предатель.
— Не молчите.
Боль усиливается. Надеюсь, я потеряю сознание. Иголочки начинают собираться в области сердца.
Кто мне подходит врач и светит в глаза фонариком.
— Какой же я идиот! У нее непереносимость пентотала натрия…
Не успеваю дослушать врача: меня затягивает в пучину боли, и я теряю сознание.

Из воспоминаний Хеймитча.
Он сильно похудел и осунулся, пожелтевшая кожа покрылась морщинами. На мгновение мне становится страшно – вдруг он умирает?
Умираю не я, а моя душа. Без нее.

— Поверить не могу, что ты не спас Пита.
— Я знаю.
Я не спас не только Пита, но и Эффи… и не смогу себе этого простить.

— Он не мог смотреть на это.
— Хеймитч? Не мог на что-то смотреть? Скорее просто захотел выходной.
— Вообще-то, дословно он сказал: «Я не могу смотреть на это без бутылки».
На то, что осталось от Дистрикта-12, никто не сможет посмотреть трезво. Особенно я.
То место, которое я называл домом, где родился и вырос, где жил… теперь сожжено, разрушено, превращено в руины…

— Все в порядке. Мы собираемся попробовать вытащить его оттуда.
— Что?
— Плутарх направляет туда спасательный отряд. У него там есть свои люди. И он считает, что мы сможем вернуть Пита живым.
Боггс набирал в команду только добровольцев, но притворился, будто не заметил, как я поднял руку.
«Что-то не так. Стараясь развеселить меня, Хеймитч переигрывает».
Я говорил правду, Китнисс. Я вызвался добровольцем, но Боггс не воспринял это всерьез. Пришлось разговаривать с Плутархом. Они оба посчитали меня обузой. Отговаривали. Убеждали, что если что случится, то Китнисс останется без ментора.
Любовь – это химический дефект, ведущий к проигрышу, так да? И мне приходится играть дальше, отставив чувства в сторонке.
Я верю, что Эффи жива. Я вбил себе это в голову. С чего я так думаю? Почему я так считаю? Не знаю. Так чувствует мое сердце.

Источник

Зачем пит нарисовал руту на полу

Источник