О курсе «Основы православной культуры». Заметки школьницы
О введении в программу общеобразовательных школ нового предмета «Основы православной культуры» (ОПК) можно услышать разные мнения, доводы и предположения. Спорят взрослые. Однако мне кажется, что мнение тех, кому адресован этот курс, тоже должно быть выслушано. Так что бы могла сказать о курсе «Основы православной культуры» я, ученица 11-го класса школы № 26 г. Москвы?
Класс общеобразовательной школы обычно включает в себя:
– несколько православных верующих воцерковленных детей (ходят на службы, участвуют в таинствах, посещают воскресную школу);
– немного больше православных верующих невоцерковленных детей;
– основная часть – те, кому вопросы православной и любой другой культуры совершенно безразличны.
О загруженности школьника и обязательности предмета ОПК
Разными ответственными людьми неоднократно отмечалось, что нагрузка в школах сейчас чрезвычайно высока. Постоянно приходится слышать (особенно от тех детей, которые действительно стараются хорошо учиться) о том, что резерва времени, резерва умственного, физического совершенно не осталось. Если старая программа увеличится еще на один предмет, то непонятно, как при этом можно будет учиться качественно и без ущерба для здоровья.
Может быть, факультатив…
Предмет ОПК мог бы быть введен в виде факультатива. Но, учитывая состав классов и существующую сейчас нагрузку, нетрудно предположить, что факультативные занятия посещать практически никто не будет.
Два-три воцерковленных человека, наверное, все-таки будут приходить из уважения к предмету и к благословению Святейшего Патриарха. Хотя для них в этом нет особой необходимости, так как они, как правило, посещают воскресные школы.
Резерв времени для обязательного курса ОПК
Появляется вопрос: нельзя ли обеспечить возможность изучать детям ОПК за счет изменения школьной программы или изъятия из нее определенного ряда сведений?
Можно ведь, наверное, не обязывать детей, живущих в стране, уже 1000 лет православной, изучать в обязательном порядке все остальные религии мира, с которыми интересующиеся могли бы познакомиться факультативно.
Можно, наверное, еще убрать многое странное и даже смущающее, что приходится встречать в курсе истории в программе общеобразовательной школы.
Когда в 5-м классе мы изучали историю Древнего мира, мне пришлось читать в выданном школой учебнике, что Господь Иисус Христос был просто «бродячим проповедником».
Знаю, что дети, которые изучают этот же предмет сейчас, в рабочей тетради по курсу «История Древнего мира» (автор – Георгий Израилевич Годер) не найдут вообще ничего об Иисусе Христе. Зато там находится много сведений о египетских богах, множество подробностей из истории Ветхого Завета. Например, детям полагается знать про Самсона и Далилу, про Моисея и царя Давида… Чтобы решить кроссворд «Израильское царство», имеющийся в этой тетради, нужно знать первого правителя Израильского царства, имя «подкупленной филистимлянами красавицы, предавшей своего возлюбленного-израильтянина», имя царя Израиля, «пришедшего к власти после гибели Саула и его сыновей» и многое-многое другое…
История России изучается у нас с 6-го класса. Изучение каждого исторического периода включает в себя сведения о выдающихся военачальниках, научных открытиях, о наиболее известных художниках, скульпторах, композиторах и об их произведениях.
И здесь многое кажется весьма странным. Выдающийся полководец А.В. Суворов, как известно, был очень верующим человеком, но об этом в учебнике ничего не сказано, как и о М.В. Ломоносове. Там, где рассказывается про адмирала Ф.Ф. Ушакова, даже не упомянуто, что он прославлен Церковью в лике святых. А про государя-императора Николая II, также прославленного в лике святых, сказано следующее: «Ему были присущи “византийское лукавство”, неискренность и упрямство» (см.: Данилов А.А., Косулина Л.Г. История России. М., 2006).
Историю Древнего мира школьники изучают в 5-м классе и… еще раз в 10-м.
В 6-м классе изучается Средневековье. Оно же – повторяется в 10-м классе. Конечно, в 10-м классе мы получаем сведения, дополненные многими интересными подробностями. Например, из учебника «Россия и мир» для 10-го класса можно узнать, что композитор Штраус-сын в числе шестнадцати своих оперетт создал и такие, как «Цыганский барон» и «Летучая мышь».
Мне кажется, содержимое учебников истории нужно пересмотреть, чтобы у нас, школьников, была возможность изучать историю Отечества вместе с его православной культурой.
Если все-таки факультатив…
Если предмет ОПК окажется все-таки факультативом и найдутся желающие его посещать, то это будут скорее всего ученики младших классов (по желанию родителей) или старшеклассники, которым будут интересны такие, например, вопросы:
– действительно ли в Православии можно научиться не отвечать злом на зло, не иметь неприязни к явно несправедливому учителю или к наглому однокласснику;
– как быть, когда изъедает зависть и жадность;
– почему в православных храмах часами стоят;
– что дает иногда священник многим людям из одной ложечки;
– зачем надо поститься;
– какая разница между браком венчанным и невенчанным…
Я много лет ходила в воскресную школу и видела, что даже там далеко не каждый преподаватель может справиться с детьми.
Помню такой случай: в одной воскресной школе, где очень старались помочь детям, два мальчика (родители хотели, чтобы они ходили туда) на интересных уроках играли в карты, закрываясь книгой «Закон Божий».
Я знаю одного человека, который точно мог бы справиться с такой ситуацией. Этот человек занимается катехизацией около 20 лет, имеет два высших образования, одно из которых – богословское (Свято-Тихоновский университет). Работал он не только в школах с детьми, но и в зонах с заключенными.
А если преподаватель не такой? Не получится ли опять глумление и «бисер перед…».
скрыть способы оплаты
Религия в школе: Чем грозит нам ОПК?
С сентября 2012 года во всех школах страны начинается преподавание курса «Основы религиозных культур и светской этики». Одно из направлений нового курса — «Основы православной культуры». Вокруг этого предмета давно и прочно сформировался устойчивый круг вопросов. Где взять грамотных преподавателей? Не отобьет ли «принудиловка» интерес к предмету — то есть к Православию? Как говорить с десятилетним ребенком о нравственном выборе? Какой опыт в преподавании связанных с религией дисциплин есть в Европе? Мы постараемся найти ответы на самые часто задаваемые вопросы про ОПК в этой «Теме», которую открывает разговор с директором московской Православной Свято-Петровской гимназии священником Андреем Постернаком.
Преподавателей хватает
— С какими главными стереотипами об «Основах православной культуры» Вы сталкиваетесь?
— А откуда этот стереотип берется?
— Очевидно, что само по себе Православие навредить не может. Но в XXI веке навредить может другое — неправильно поданная информация о Православии. В этом смысле «Основы православной культуры» — необычный предмет. Самое главное в нем — личность преподавателя. Конечно, успешность преподавания других предметов тоже в известной степени связана с личностью преподавателя, но не так, как в случае с данным предметом. Если учитель математики окажется плохим преподавателем и скучным человеком, дважды два не перестанет быть четыре, и ребенок, по крайней мере, собственными усилиями сможет чего-то достичь в усвоении материала.
«Основы православной культуры» — это предмет о том, как молодому человеку сделать нравственный выбор, научиться различать добро и зло в современном мире, в котором, к сожалению, моральные критерии давно перестали определять общественную жизнь. А история показывает, что нравственные критерии в обществе и государстве способна устанавливать только религия. Очевидно, что такой предмет, как обществознание, не может определить нравственную позицию молодого человека. И главная ловушка — именно в личности преподавателя. Вести предмет, связанный с нравственным, а соответственно, и религиозным воспитанием, должен не просто хороший преподаватель, но человек с определенным житейским опытом, может, даже и немолодой, или священник, которому говорить об этих вещах проще уже в силу его служения.
— Но многих родителей как и раз и тревожит перспектива появления в школе священника.
— Это продолжение того же стереотипа. Я не очень понимаю, что страшного может совершить священник в школе. Крестить иноверцев? С порога анафематствовать действующую власть? Начать проповедь православной нетерпимости и терроризма? Назовите мне хотя бы одного православного террориста. Очевидно, что названные опасения связаны с полным непониманием современной ситуации в школе.
А беда нашей современной школы в том, что в ней вообще не решаются воспитательные проблемы. Забыт классический триединый педагогический принцип: воспитание, развитие, обучение. Воспитательная тема связана лишь с формированием толерантной позиции молодого человека к общественным проблемам. Но откуда может появитсья сознательная толерантность, если у молодого человека вообще нет никаких нравственных принципов? Дети, как правило, получают некую информацию (это в большей степени касается гуманитарных предметов) без определенной нравственной оценки. При отсутствии нравственной составляющей школа способна порождать лишь интеллектуальных монстров, которые строят карьеру и зарабатывают деньги, но не задумываются о конечном смысле своей жизни. А мы потом удивляемся, почему общество в России деградирует? Видимо, то, что в школу придет священник и будет говорить о нравственности, о том, что нельзя воровать, обманывать, убивать, что каждый молодой человек должен создать законную семью и иметь детей, о том, что девушка — будущая мама — не должна делать абортов, и все это очевидно связано с верой, — вот что выводит из себя нашу либеральную общественность, хотя чего здесь бояться — я не понимаю.
— Бояться можно того, что грамотных преподавателей ОПК намного меньше, чем школ…
— Да, часто можно услышать, что, дескать, не хватает профессиональных преподавателей. Это неправда. Они есть. Церковные структуры — и духовные академии, и православные вузы, в частности Православный Свято-Тихоновский гуманитарный университет, при котором состоит наша школа, — давно и успешно их готовят. Нет другого — готовности государства принимать на работу в школу преподавателей, которые обучались не в государственных структурах. Государство пока не может или не очень желает наладить систему взаимодействия с церковными структурами, поэтому грамотных, профессиональных преподавателей — священников и мирян — в школы просто не пускают под формальным предлогом: нет соответствующей корочки по профподготовке.
Поэтому вести предмет ОПК на данный момент поручают преподавателям других дисциплин — начиная с обществознания и заканчивая ИЗО. В лучшем случае они проходят краткосрочные курсы повышения квалификации, на которых невозможно подготовить грамотных специалистов по выработке жизненной позиции, и все ограничивается поверхностным знакомством с вероучением. Вот так и рождаются стереотипы, когда говорят, что Русская Православная Церковь не может предоставить кадры. Она может, и всё, что связано с преподаванием религии в школе, — хорошее начинание. Страдает, как всегда, реализация. Мы же хотим как лучше, а получается…
Бороться за свои права
— Как в таком случае рассуждать родителям, чьи дети идут в четвертый класс и в этом году попадут на уроки ОПК?
— Понимаете, проблема, о которой мы сейчас говорим, на самом деле искусственно раздута. В реальности ее нет. Просто потому, что преподавать собственно основы того или иного религиозного вероучения практически нигде никто не будет.
— Как это?!
— Я напомню, что с сентября во всех школах страны вводится курс «Основы религиозных культур и светской этики» — ОРКСЭ. В этом курсе шесть модулей: Православие, ислам, буддизм, иудаизм (собственно, вероучительные модули), сравнительный курс мировых религий и основы светской этики. Согласно закону выбирать то, что ребенку изучать, должен родитель. Но это — по закону. Но в большинстве российских школ этот вопрос решается, к сожалению, в административном порядке, и родителей, как правило, никто не спрашивает, и в итоге с сентября в большинстве школ курс ОРКСЭ, вероятнее всего, будет преподаваться лишь как светская этика, то есть с ориентацией на вообще далеких от веры людей.
— Почему так происходит?
— Это снова вопрос, связанный с современной российской действительностью. Сейчас много говорят о гражданском обществе, о правовом государстве, в котором люди знают свои права и отстаивают их. А наши родители часто не только не знают о своих правах, но даже ими не интересуются. А раз родителям это не важно, директора школ и вышестоящие инстанции всё решают сами — и это естественно.
— Что же в такой ситуации делать родителям?
— Родители, если они по-настоящему этой проблемой озабочены, должны настаивать на том, чтобы реализовать свои права. Они имеют право требовать, чтобы в их классе преподавали то, что они выберут сами, — например, «Основы православной культуры». Ведь мнение родителей сегодня играет колоссальную роль. В местных органах образования сейчас очень серьезно относятся к жалобам родителей, к их докладным запискам, письмам и т. д. На сайте Московского департамента образования есть специальный раздел*, в котором родители анонимно или открыто задают щекотливые вопросы и, что самое интересное, получают на них ответы. Если родители активны и знают свои права, они могут очень многого добиться. В этом смысле одна из главных проблем в деле преподавания ОРКСЭ сегодня — это как раз пассивность родителей.
— Но какой смысл настаивать на введении в классе ОПК, если, как Вы говорите, в школы все равно не пускают хороших преподавателей?
— Волков бояться — в лес не ходить. Опять-таки эта проблема — надуманная. Надо с чего-то начать. Как советовал один полководец: сначала надо ввязаться в бой, а потом посмотреть, что получится. Ведь если родители добьются возможности преподавания для своих детей «Основ православной культуры», то они смогут добиться и смены преподавателя, что, кстати, в ряде случаев и происходит в отношении других предметов.Ведь плохим может оказаться и преподаватель физики, и английского языка. И если его работа не устраивает, родители идут на разговор к директору. Это не специфическая проблема курса ОПК.
Не учебная дисциплина
— Во-первых, повторюсь, очень многое зависит от личности преподавателя. А во-вторых, любая системность как таковая вызывает в человеке сопротивление, потому что накладывает на личность определенные ограничения. Православие уже само по себе является чем-то в высшей степени систематическим и ограничивающим личную жизнь: нужно ежедневно читать утреннее и вечернее молитвенное правило, соблюдать посты, ходить в храм по субботам и воскресениям, ограничивать себя по ряду параметров современной жизни и т. д. Это тоже в каком-то смысле уже двухтысячелетняя духовная «принудиловка», но мы же с ней живем, потому что исходим из другого принципа: внешние предписания и ограничения только тогда имеют смысл, когда они способствуют развитию духовной жизни, а в противном случае мы получим смертоносный формализм. Собственно, учебный процесс в этом смысле ничем не отличается от жизни. «Основы православной культуры» в любом случае не могут быть «принудиловкой», но предмет, играющий важную воспитательную роль, очевидно, нужен в школе. В отношении необходимости для человека географии или биологии таких опасений не возникает, а вот в отношении предмета, который должен помочь человеку ориентироваться в жизни, — наоборот.
— У родителей есть и другие опасения: вере не должен учить чужой человек — даже если это хороший преподаватель, пускай мой ребенок постигает Православие в семье и в храме. А вдруг то, что ему скажут в школе на этом уроке, войдет в противоречие с тем, что он получает в семье?
— Большинство родителей в таком ключе вообще не рассуждают. Не так уж много у нас церковных семей в стране, чтобы по-настоящему глобальной проблемой стало противоречие школьного курса внутрисемейному воспитанию. То, что есть такие церковные семьи, — слава Богу. Повторюсь: мы слишком преувеличиваем проблему. Один урок в неделю в течение года — это капля в море. Чем может такой курс навредить?
Для сравнения, в Свято-Петровской Школе при ПСТГУ мы преподаем Закон Божий с 5-го по 11-й классы. Конечно, ОПК — не Закон Божий, а культурологический курс, более близкий к истории или к курсу «Мировая художественная культура», но объем информации и круг тем этих курсов вполне сопоставим с тем, что дети изучают в рамках Закона Божьего в нашей гимназии. Так вот: за две четверти по одному уроку в неделю, что предполагает современный базовый учебный план, маленькому ребенку, только заканчивающему начальную школу, можно сообщить только самые базовые, самые общие вещи.
— Так может быть, вообще нет смысла вводить такой курс в школах?
— Думаю, этот предмет будет иметь смысл только в том случае, если он станет не вполне учебной дисциплиной. У нас в школе этот предмет включает в себя не только прохождение определенных тем, но и предусматривает взаимное общение преподавателя-священника с учащимися по тем вопросам, которые их на данный момент беспокоят, — это касается нравственности, поведения в обществе, отношений с друзьями и родителями и т. д. В таких случаях урок превращается в беседу или дискуссию по животрепещущим вопросам, которые у детей возникают. Не уверен, что светская школа может полностью копировать все методы такого преподавания, но кое-что — может. На базе нашей школы как раз проходили отдельные занятия курсов повышения квалификации, на которых присутствовало большое число светских педагогов, которым этот опыт может пригодиться. Уверен, что и в 4-5 классах светской школы можно наладить тесный диалог между учителем и учеником. Можно выстраивать уроки на основе того, что самим детям интересно, говорить о проблемах нравственного выбора так, чтобы это было им понятно, а учебник (например, «Основы православной культуры», написанный протодиаконом Андреем Кураевым с расчетом на более взрослых молодых людей) может играть вспомогательную роль. Но для того чтобы курс выстроился именно так, нужно, повторюсь, пустить в школы грамотных преподавателей, в частности, не бояться священников.
— Вы верите, что в сегодняшних светских школах это возможно?
— Конечно. Многое, даже почти все, зависит от директора. Я хоть и сказал, что часто директорá вводят светскую этику в обход мнения родителей, но не все. Есть и другие — независимые, смелые, творческие. Я знаком с некоторыми и вижу, что для них построить курс ОРКСЭ именно так — вообще не проблема.
— Мы много говорим о личности преподавателя. А в предмете ОПК как таковом есть свои методические «подводные камни»?
— Очень сложно оценить итог преподавания. По любому другому предмету можно провести экзамен, сформулировать вопросы, а в данном случае это крайне сложно. Как оценить результат? За что ставить оценку? Мы отказались от системы экзаменов и оценок по этому предмету и ввели систему зачетов. И конечно, ни разу не было такого, чтобы кто-то зачет не получил.
Быть ли православию в современной школе?
Быть ли православию в современной школе? Этот вопрос стоит сегодня остро. Многие против введения даже факультатива «Основы православной культуры» в школе – ведь у нас светское государство, школа отделена от Церкви. А вот в Европе, где уж точно за отделением школы от Церкви следят жестко – в каждой школе основы веры – строго обязательный предмет.
И как быть, если наши дети не будут знать, зачем собор на Красной площади и что было главным в жизни Федора Ушакова. Да и секуляризму общества уроки православия не вредны: учителя рассказывают, что во многих школах на уроки о православии мамы-мусульманки с приводят своих деток и долго упрашивают учителей: «Возьмите его, пожалуйста, обучите всему – все же живет-то в православной стране!»
Но есть и другая сторона медали. Если нет образца веры дома, если для родителей вера – это просто галочка в еженедельном расписании и предмет хвастовства: «Вот, мы и в воскресную школу успеваем водить, а там еще и экскурсии бесплатные» — вряд ли что смогут сделать даже самые лучшие педагоги. Ребенок должен учиться вере у родителей. А если родители не стараются жизнью научить детей жить по Евангелию, если все воспитание переложить на школу и ради самоуспокоения пару раз в год затащить ребенка в храм на многочасовую службу – то едва ли толк будет.
Но увы, это прописная истина кажется совершенно забытой многими. Как в советских школах вырастали поколения глубоко верующих людей, так и из школ церковных выходили атеисты: настоящее воспитание закладывается именно в семье. Один священник рассказывал о молодом человеке, который никогда не читал Библию, но когда открыл Новый Завет поразился, что он знает все, что там говорится: в годы гонений его родители боялись открыто исповедовать православие, поэтому решили – жить всей жизнью по Евангелию так, чтобы вся их жизнь была проповедью….
Какую роль играет Православие в образовании детей? Как учитель должен воспитывать учеников? Нужен ли в школе Закон Божий? C этими вопросами корреспондент Мария Марнова обратилась к учителям – прекрасным, опытнейшим педагогам. Некоторые из них вырастили не одно поколение учеников.
Ираида Николаевна Чекалина, преподаватель литературы и русского языка, заслуженный учитель России.
– Опишите Ваше отношение к вере, к Православию.
– Вера, я думаю, – самое замечательное, что есть в жизни. Она преображает людей. Жизнь полна радости для верующего человека, потому что Господь озаряет её Своим Светом.
– Каково Ваше отношение к нравственному воспитанию в школе?
– В последние годы, начиная с «перестройки», нравственность сильно понизилась. Это отразилось и на детях. Поэтому я считаю, что учитель должен стараться уделять внимание нравственным вопросам на каждом уроке; пусть совсем чуть-чуть, пусть хоть словечко, но и это словечко не будет сказано зря, поскольку дети очень восприимчивы к хорошему. Любой учитель, будь то учитель литературы или же математики, или физкультуры, должен развивать в детях чуткое отношение к жизни. Настоящий учитель, я считаю, не может пройти мимо хулиганов, портящих имущество или попирающих чужой труд, он обязан сделать замечание, наставление, это его долг. Учитель не может закрывать глаза на ребёнка и видеть лишь объект обучения.
Нравственность можно воспитывать по-разному, совсем не обязательно говорить строгим голосом: «Дети, так делать плохо, а так хорошо». Нравственные моменты есть практически везде. Вот, например, классные часы.
В настоящее время мы часто видим такую картину: классный руководитель садится, берёт журнал и начинает читать оценки, в то время как дети предоставлены, фактически, сами себе. А можно постараться и сделать что-нибудь интересное, например, устроить классный час, посвящённый композиторам, чтобы дети подготовились и выступили. Кто-то сможет что-нибудь исполнить, кто-то расскажет биографию композитора, кто-то принесёт портреты и т. д. Опять же, дети слушают музыку и становятся духовно богаче, дети слушают друг друга и учатся уважать и любить ближнего.
В годы «перестройки» произошёл какой-то поворот в сознании людей. Вдруг стало «всё можно». Конечно, хорошо то, что открылись храмы, что люди стали приходить в Церковь. Но вместе с тем столько отвратительного, глубоко безнравственного потянулось к нам с Запада и навредило, прежде всего, детям.
Поэтому учитель должен быть образцом нравственности для учеников. Сейчас детей надо оберегать, как никогда. Поэтому школа обязана воспитывать.
– Как Вы относитесь к существующему ныне совместному обучению мальчиков и девочек в школе, не стоит ли вернуться к опыту прошлого?
– Я считаю, что разъединение мальчиков и девочек не нужно. Мальчик и девочка должны учиться уважать друг друга с самых ранних лет. Хотя, с точки зрения учителя, работать в чисто женской или мужской школе гораздо легче, это я по своему опыту знаю.
– Нужно ли вводить в школьные предметы Закон Божий?
– Закон Божий, несомненно, нужен, но, боюсь, многие родители не захотят, чтобы их дети учились ему. Наш народ после долгих лет советской власти ещё не готов принять Закон Божий в школах, но, я думаю, надо мягко подводить людей к этому и тогда всё получится, с Божией помощью.
– Если пофантазировать, что Вам представилась возможность что-то изменить в существующей системе образования, что бы вы сделали в первую очередь?
– Я, во-первых, отменила бы эту неподъёмную массу ненужных нововведённых предметов, таких как ОБЖ, москвоведение и прочих, которыми загружают умы детей, не оставляя достаточно места для изучения основных предметов.
Во-вторых, я бы ввела специальные школы, где детей обучали бы соответственно их наклонностям. Ребёнка, который просто не способен к математике, мучают этим предметом, добиваясь от него того же результата, что и от ребёнка, к математике тяготеющего. Я считаю, что школа должна помочь ребёнку раскрыть и овладеть тем, что в нем заложено Богом. Это, пожалуй, одна из главнейших её задач.
Сергей Дмитриевич Марнов, учитель истории шк. № 238 г.Москвы.
– Ваше отношение к вере?
По мере сил стараюсь быть христианином, что очень трудно. Мне кажется, совсем неверуюших людей не бывает – есть люди, бравирующие своей «независимостью» – до первого «звонка». Знание, что Бог есть, присуще человеку от рождения, как и совесть. Люди, не без вражеской помощи, стараются закрыть глаза на это знание – слишком страшно становится увидеть себя настоящим, без увертливых самооправданий. Прошел через это и я. Наверное, не до конца, вера – это самое важное и трудное дело в жизни.
– Нравственное воспитание в школе в последнее время отходит на второй план, главная цель – научить… Как Вы относитесь к этому вопросу?
— Светская, внецерковная школа не может быть островком нравственности в океане безнравственности. Конечно, объяснять детям элементарные вещи, «что такое хорошо и что такое плохо» необходимо, но для настоящего нравственного воспитания в наше время массовой погони за материальными благами и низменными, почти зоологическими удовольствиями необходимо, чтобы все учителя, без исключения, были святыми подвижниками, а это невозможно.
Как говорить о пользе целомудрия в стране, где в детские души непрерывно и целенаправленно льется поток самой зловонной, растлевающей информации, где весь огромный мир взрослых признал право извращенцев на самые гнусные пороки? Идет тотальное растление, уничтожение самого детства! Ну как объяснить учителям то, что знает любой прихожанин нашего храма: что спасение вне Христа невозможно, что так называемые «общечеловеческие ценности» и «политкорректность» – выдумки Врага, что есть грязь и есть чистота, и они непримиримы?
Если школа по-настоящему займется нравственным воспитанием, она станет враждебна всему внешнему, безнравственному миру.
– Как Вы относитесь к совместному обучению мальчиков и девочек в школе?
– Отрицательно. Они разные, и учить их надо по разным программам. Классно-урочная система вообще плоха, а совместное обучение делает ее почти неэффективной. То, что интересно мальчикам, безразлично девочкам, а заинтересовать надо весь класс. Кроме того, девочки созревают раньше, и к половым различиям добавляются возрастные – все в одном классе! И главное: девочка для мальчика должна быть существом таинственным, а не своим «в доску» парнем. Только тогда, со временем, может совершиться великое таинство супружеской любви, раз и навсегда.
Школа, на мой взгляд, должна быть оплотом здорового консерватизма, а не экспериментальной площадкой полуграмотных волюнтаристов. Я бы вернул обязательную форму, ввел бы мундиры и для учителей…
– Каково Ваше отношение к введению Закона Божия в школе?
– В современной школе это возможно только в форме факультатива, что совершенно бесполезно. Надо создавать сеть православных школ, где Закон Божий, естественно, будет обязательным предметом. Нынешних православных гимназий катастрофически мало, да и плата за обучение в них неподъемна для большинства верующих. Здесь необходима помощь государства.
– Что Вас больше всего не устраивает в нынешней системе образования, что бы Вы изменили, если бы имели такую возможность?
– Перегрузка ненужными новоизобретенными предметами, вроде ОБЖ, плохие учебники, бесхребетный конформизм чиновников от образования, оторванность школы от вуза, перечислять можно долго и нудно. Школа в глубоком системном кризисе. На мой взгляд, необходим откат к проверенному, устоявшемуся. Я бы взял за образец русскую классическую гимназию до 1917 года, естественно, модернизировав внутреннее содержание предметов. Ничего лучше в отечественной педагогической практике не было.
Татьяна Петровна Зорина, преподаватель математики школы №936 г. Москвы.
– Как Вы относитесь к вере?
– Я считаю, что вера в Бога – это суть человека. Это тот камень, стержень внутри человека, который помогает ему выжить и не даёт погибнуть и духовно и, в некотором смысле, физически.
– Опишите, пожалуйста, Ваше отношение к нравственному воспитанию в школе.
– Нравственное воспитание, по-моему, – это, прежде всего, развитие правильного общечеловеческого мировоззрения у детей. Сейчас нельзя открыто говорить о Боге в школе, ведь у нас учится очень много детей других вероисповеданий, но можно учить детей Его заповедям, и не произнося Его имени вслух.
Нравственное воспитание происходит на каждом уроке, даже на физкультуре. На уроках (математики), мы с детьми всегда касаемся вопросов нравственности. Взять хотя бы примеры из истории математики: я показываю детям, что успехов и научных открытий достигают чаще всего те учёные, которые имеют хороший нравственный облик, которые живут, соблюдая некие нравственные нормы. Я не говорю, что этим людям Господь помогает, но это подразумевается.
Иногда мы работаем по группам: я даю, скажем, два задания: решив первое, ученик может получить от 1 до 4, решив второе – от 1 до 5. Ребята сами выбирают, в какую группу им сесть. Поступить честно и постараться решить более лёгкое задание, но самостоятельно или же подсесть к отличнику, списать у него и получить пятёрку. Если я вижу, что ребёнок собирается поступить нечестно, я говорю ему: «Это твой выбор, садись, списывай, но знай, что это выбор в сторону обмана, зла».
– Нужно ли разъединять мальчиков и девочек?
– Нет, я думаю, что девочки и мальчики должны учиться вместе.
– Как Вы относитесь к введению Закона Божия в школе?
– В нашей школе около трети (!) первоклассников этого года не говорят по-русски. Учителям начальных классов в обязательном порядке пришлось пройти специальные курсы «Русский язык как второй иностранный». К сожалению, сейчас ввести Закон Божий (по крайней мере, в нашей школе) будет практически невозможно.
– Что бы Вы изменили в существующей системе образования?
– Я сужу со стороны учителя-предметника и классного руководителя. Честно говоря, больше всего меня не устраивает то, что на классного руководителя ложится вся рутинная организаторская работа, которая отнимает массу времени. Было бы очень хорошо, если бы в школах появились специальные люди, которые занимались бы только этим, по одному такому куратору на каждую параллель.
Сейчас остро стоит проблема престижа учительской профессии. Почему-то общество всегда на стороне ученика и родителя. Учитель абсолютно беззащитен перед родителями, в СМИ смакуются истории на тему: «Какие нехорошие учителя». Конечно, люди бывают разные, много и недобросовестных учителей, но это скорее исключения, чем правило. Я думаю, государство должно взять курс на повышение престижа профессии учителя. Начать можно хотя бы с того, что контролировать распространение «сенсационных» историй о жестокостях и непедагогичном поведении учителей.
Итак, проблема взаимоотношения Православия и школы, несомненно, требует глубокого осмысления. Невозможно раскрыть её на нескольких страницах, но надеемся, что нам удалось наметить некоторые принципиально важные моменты.